Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Стоило ему подумать об «уважении», и он почувствовал себя так, словно на его раскаленную грудь выплеснули чашку воды. Раньше, когда Мо Жаня захлестывало страстное желание обладания Чу Ваньнином, он совершенно не мог контролировать себя и сейчас, вспоминая свое поведение в прошлом, он чувствовал жгучий стыд.

Но теперь все изменилось.

Этим вечером парчовый мешочек, словно охапка смолистых поленьев, упал на тлеющие угли в его сердце и разжег все спящие в нем порочные желания.

«Почитать его, уважать его».

Он снова и снова твердил эту очищающую сердце мантру, но выплеснутая на раскаленную плоть вода в одно мгновение превратилась в пар, что затуманивал глаза и мысли.

"

"К своему величайшему изумлению, Мо Жань обнаружил, что в конечном итоге мантра «уважения и почитания» окончательно и бесповоротно… перестала действовать.

Тем временем внутри дома Чу Ваньнин, доев последнюю булочку, захотел вытереть пальцы, поэтому подошел к постели и взял свой расшитый цветами яблони платок из груды прочих выуженных из его одежды мелочей.

Печально вздохнув, он мысленно упрекнул себя за рассеянность.

Надо же было забыть, что перед стиркой следовало вытащить из одежды вещи. Мо Жань наверняка внутренне посмеивался над ним…

— Хм? — он не закончил свою мысль и осекся, заметив торчащий из-под кипы талисманов красный шнурочек.

Сердце Чу Ваньнина дрогнуло, он протянул руку, чтобы вытянуть за веревочку скрытую под бумагой вещицу, но на полпути его пальцы замерли в воздухе, не смея двинуться дальше. После секундного колебания, его рука изменила направление и коснулась ткани нижней рубашки в районе сердца.

Одного прикосновения хватило, чтобы он смертельно побледнел.

Его парчового мешочка там не было!

На лице Чу Ваньнина появилась гримаса ужаса, когда он вспомнил… исподнее, пошитое по указанию Сюэ Чжэнъюна под праздничное одеяние, оказалось из слишком скользкого шелка, да и потайной карман в нем был слишком неглубоким, поэтому чтобы случайно не потерять обычно бережно хранимый у сердца свадебный парчовый мешочек, на этот раз он положил его в казавшийся более надежным потайной карман верхнего одеяния.

Приглядевшись к кучке вещей, он окаменел, чувствуя себя так, словно его поразила молния.

Сверху лежала всякая мелочь вроде конфет, ниже — бумажные талисманы и только мешочек был стыдливо прикрыт от посторонних глаз. Как будто тот, кто его спрятал под другими вещами, мучительно краснея, суетливо размахивал руками, пытаясь убедить его: «Я не видел! Я ничего не видел!»

— …

Наконец, собравшись с духом, Чу Ваньнин затаил дыхание и, все еще лелея безумную надежду, потянул за красную нить и вытащил мешочек из-под груды беспорядочно сваленной влажной бумаги.