Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Чу Ваньнин не хотел, чтобы Мо Жань заметил его смущение, поэтому быстро распустил свой высокий хвост и, прихватив губами ленту, склонил голову и сделал вид, что завязывает волосы перед зеркалом.

Он подумал, что поступил очень умно — если у него во рту лента, то, естественно, он не может разговаривать, так что...

Но вдруг чужая рука коснулась его уха. Чу Ваньнин содрогнулся всем телом. Хотя он пытался сдержаться, но все равно не смог подавить нервную дрожь.

Мало того, что он не привык, чтобы к нему прикасались, так еще и человеком, который так нагло потер мочку его уха, оказался Мо Жань.

Грубые пальцы лишь слегка прошлись по нежной коже, а его спина тут же предательски онемела.

Чу Ваньнин упрямо не стал поднимать голову, ведь он был почти уверен в том, что если сделает это, то даже в тусклом и грязном бронзовом зеркале будет видно, как сильно он покраснел. Поэтому, пытаясь успокоиться, он только еще сильнее вцепился зубами в ленту и пробубнил:

— Ты закончил со стиркой?

— Да, — голос был низким и немного хриплым.

Чу Ваньнин чувствовал, что Мо Жань оказался как-то уж слишком близко.

Его самого знобило, но горячее дыхание мужчины было сильнее ночного холода. У него закружилась голова, мысли стали медленными и тягучими, но он не смел повернуться.

Рука Мо Жаня скользнула по его распущенным волосам и замерла.

— Учитель, я просто хотел… — застенчиво начал он.

— ...

Что он мог сказать?

Чу Ваньнин только сильнее прикусил ленту для волос и опустил глаза. Сердце пропустило удар.

Вопрос был сложным и деликатным, так что Мо Жань, помявшись, решил отступиться от этой скользкой темы.

— Нет, ничего.

Не поздно собирать волосы?

Чу Ваньнин не смог ответить. Сейчас он слишком остро ощущал жар тела позади себя.

Слишком горячо.

— Вы куда-то собираетесь?

— Нет, — ответил Чу Ваньнин, — просто выйду во двор, помою посуду.

— Я могу помочь?

— У меня есть руки и ноги, я справлюсь сам, — отрезал Чу Ваньнин.

Мо Жань у него за спиной улыбнулся. Осторожно подбирая слова, он с улыбкой попытался настоять на своем:

— Конечно, у Учителя есть руки и ноги, но в бытовых делах он бывает довольно неуклюж. Боюсь, как бы не пришлось нам платить за разбитую посуду.

От подобной наглости Чу Ваньнин лишился дара речи.

Увидев, что он молчит, Мо Жань подумал, что нечаянно обидел его, и поспешил отступить. С неизменной улыбкой, но серьезным тоном он сказал:

— На улице холодно, не забудьте одеться потеплей."

"Чу Ваньнин в нос произнес что-то похожее на «гм» или «угу», но стоило этому приятному звуку достигнуть ушей Мо Жаня, как новые ростки плотского огня тут же пустили корни в его сердце и вонзили когти в его горящую грудь.