Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

«Как же поступить?» — эта мысль крутилась в его голове снова и снова. — «Куда мне лечь сегодня ночью?»

Простой, по сути, вопрос на поверку оказался практически неразрешимой дилеммой.

Мало того, что Мо Жань сомневался в мыслях и чувствах Чу Ваньнина, в его собственном сердце человеческий эгоизм вел неравный бой с принципами[176.1], а страсть сошлась врукопашную с разумом.

Наконец, теплый занавес приподнялся, и с порывом холодного воздуха Чу Ваньнин вошел в дом, неся в руках вымытые тарелки. Он посмотрел на сидящего на кровати Мо Жаня. В свете потрескивающей свечи тому показалось, что в глазах Чу Ваньнина скрыта какая-то тайна, но в следующий момент он опустил веки, не позволяя Мо Жаню увидеть больше.

Повернувшись к нему спиной, он сел за стол.

— Учитель, вы не будете ложиться?

Стоило только этим словам вырваться наружу, и Мо Жань почувствовал, что допустил промах. Как ни крути, он повел себя как мужчина, который был настолько охвачен страстной жаждой, что принялся зазывать свою возлюбленную поскорее разделить с ним постель.

Не оборачиваясь, Чу Ваньнин холодно ответил:

— У меня еще остались дела. Если хочешь спать, ложись первым.

— Я тоже не хочу спать. Учитель, чем вы хотите заняться? Я могу помочь вам.

— Ты не сможешь мне помочь. Сегодня вечером я хочу сделать побольше передающих звук цветов яблони, — с этими словами Чу Ваньнин поднял руку. С кончиков его пальцев полился ровный поток духовной силы, из которой сформировался золотой яблоневый цветок, медленно опустившийся на край стола.

Цветок, созданный из духовной энергии Чу Ваньнина, обладал способностью записывать небольшие фразы, поэтому его можно было использовать для передачи сообщений на расстояние.

Это была уникальная секретная техника, другие заклинатели и в самом деле не могли ее воспроизвести.

Озадаченный Мо Жань подошел к столу, отодвинул стул и сел. Подперев подбородок рукой, локтем он оперся на спинку стула и поинтересовался:

— Учитель, а зачем вы их делаете?

— Хочу продать.

— А?

Услышав удивление в голосе Мо Жаня, Чу Ваньнин поднял глаза и, обдав его холодным взглядом, ответил:

— Нам не хватит денег, чтобы остаться на острове Фэйхуа на все семь дней, но разве третья госпожа Сунь не торгашка? Я сделаю духовные цветы, которые будут сиять золотом круглый год.

Учитывая, как эта женщина любит обвешиваться драгоценными побрякушками, думаю, она не удержится от покупки. Завтра пойду на местный рынок и попытаюсь продать их ей.

Мо Жань не смог сдержать смех:

— Учитель хочет... продавать цветы[176.2]?

Чу Ваньнин тут же переменился в лице. Конечно ему не понравилось сравнение с женщиной из борделя, что торгует невинностью[176.3], поэтому он резко ответил:

— Цветы, созданные при помощи духовной энергии, нельзя сравнивать с теми «цветами».