Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Несмотря на всю нежность и сдержанность, его голос звучал хрипло и напряженно:

— Почему ты не зажег свечу?

— ...Забыл.

Мо Жань поставил на стол деревянный поднос и подал Чу Ваньнину маленькую пиалу с чаем:

— Ты просил имбирный чай. Пей, пока горячий.

С этими словами он подошел к подсвечнику около западного окна и наклонился, чтобы зажечь свечу.

Снаружи выл ветер и лил дождь. Ставни были распахнуты, и сквозь украшенную орнаментом в виде виноградной лозы деревянную решетку можно было рассмотреть размытый тусклый свет от соседних домов."

"Мо Жань стоял у открытого окна рядом с изящным медным подсвечником в виде журавля, и белая завеса дождя красиво обрамляла его стройный высокий силуэт с безупречно очерченным профилем.

Когда он попытался высечь огонь, используя кремень и кресало, россыпь искр выхватила из тьмы его длинные ресницы, похожие на дрожащие крылья черных бабочек.

Он был заклинателем, и зажечь свечу при помощи духовной силы было бы проще всего, но сейчас Мо Жань собирался сделать это обычным способом, совсем как простой смертный. Ему хотелось увидеть, как рассеяв тишину и темноту, выбитая из камня искра превратится в тонкую пламенную прядь, и восковая свеча, раскрывшись огненным цветком, прольет первые алые слезы.

У него, наконец, получилось высечь искру, но когда он поднес тлеющий трут к фитилю, Чу Ваньнин вдруг сказал:

— Не зажигай ее.

Руки Мо Жаня застыли в воздухе. Оглянувшись, он спросил:

— Почему?

Чу Ваньнин не знал, что ответить, поэтому не терпящим возражений тоном повторил:

— Не нужно зажигать свечу.

Мо Жань замер в замешательстве, после чего внимательнее пригляделся к застывшему словно изваяние посреди темной комнаты Чу Ваньнину, и тут до него начало медленно доходить.

..

Если подумать, даже Юйхэн Ночного Неба может бояться неизвестности.

В прошлой жизни в постели Наступающего на бессмертных Императора побывало немало любовников. Будь то мужчина или женщина, каждый желал показаться перед ним во всей красе и никто никогда не просил погасить свет, предпочитая, чтобы красные свечи горели всю ночь, выгодно подчеркивая красоту их тел и мастерство в постели. Пытаясь снискать расположение императора, люди льстили и заискивали, всячески стараясь ему угодить, и, казалось бы, воспоминания об этом должны были греть его сердце…

Однако Мо Жань совсем не тосковал по тем временам.

Сначала Жун Цзю, потом Сун Цютун — странное дело, — если подумать, он держал этих людей рядом и всячески баловал их исключительно по той причине, что они напоминали ему Ши Мэя, любовь к которому стала своего рода навязчивой идеей.

Но ему никогда не нравилось смотреть на их лица в постели.