Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Когда мимо юных сплетников прошелестели развевающиеся белые одежды, они тут же примолкли и, почтительно опустив головы, с похвальным рвением принялись поедать паровые булочки, но стоило Чу Ваньнину вернуться на свое место, как обсуждение возобновилось с новой силой…

— Вам не кажется, что старейшина Юйхэн сегодня немного странный?

Тут же кто-то кивнул:

— Точно! Просто не могу пока точно сказать, что с ним не так. Может это из-за одежды?

После того как пять пар глаз некоторое время самым внимательным образом изучали «объект», самый младший из учеников вдруг громко прищелкнул языком и заявил:

— Кажется, она выглядит слишком помято, не так аккуратно, как обычно.

Стоило ему это озвучить, и все поняли, что это правда, но даже так никто не заподозрил ничего дурного. После длительного обсуждения, они сошлись на том, что старейшина Юйхэн, должно быть, опять ходил в запретную зону на горе Хоу, чтобы залатать прорехи в барьере между мирами, ну или что-то там еще.

Эти ученики привыкли восхищаться старейшиной Юйхэном, смотреть на него снизу вверх, кто-то мог даже счесть его весьма занятным типом, но ни один из них не относился к нему как к живому человеку из плоти и крови, у которого могут быть свои желания и привязанности.

Поэтому, как бы сильно ни наследили Мо Жань и Чу Ваньнин, сколько бы улик они не оставили, никто так ничего и не заметил.

Когда люди возносят какого-то человека на алтарь, у того не остается иного выбора, кроме как стать безмолвным, неподвижным, отбросившим все эмоции и желания холодным камнем. Любая его попытка отклониться от этого совершенного образа будет считаться святотатством и подвергнется общественному осуждению.

Поэтому, когда отношения между Мо Жанем и Чу Ваньнином стали достоянием общественности, почувствовав, что их боги пали со своих пьедесталов, многие испытали гнев и отвращение, не в силах это понять и принять.

Только они забыли, что сами вознесли этих людей на пьедестал для поклонения, тем самым обязав их стать идеальными с головы до пят и жить в соответствии с ожиданиями и требованиям каждого, отказывая себе в любых эгоистичных желаниях и страстях. Заставлять человека жить чужой жизнью — не только слишком трудная задача, но и самая безжалостная жестокость.

Автору есть, что сказать:

Маленькая зарисовка: «Учитель и его ученики на борту любовной лодки»

Сукин Сын: в какой бы версии не был, в плавании ругается как последний матрос.

Учитель: полон решимости не брать на себя инициативу и старается даже мельком не упоминать о возможности вдвоем прокатиться на лодочке, но стоит отчалить и его не остановить: тут же сметает все съестное на борту.

Сюэ Мэн: на самом деле очень хочет попробовать, но не знает с кем.