Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Небо над Адом, казалось, кипело, переливаясь всеми оттенками золотого и алого. Странные деревья росли у дороги, причудливые лианы поднимались по отвесам крыш и стенам домов. Вдалеке возвышались огромные дворцы, вокруг которых, словно густой лес вокруг горы, выстроились хижины простого люда. У входа в город стояла огромная каменная глыба с надписью: «Тело обратится в прах, душа вернется в Царство Нанькэ». Рядом возвышалась огромная красная арка. Подобно золотой воде, что пролилась в красную реку, над аркой проступала надпись, каждый иероглиф которой был размером со взрослого мужчину: «Страна Нанькэ[106.

7]».

Это и был Первый уровень Преисподней – Царство Нанькэ. Если умерший прожил обычную, ничем не примечательную жизнь, он попадал именно сюда. Смиренно прожив тут восемь-десять лет, душа могла дождаться от местного Судьи вызова на Второй уровень Ада для вынесения решения по своему делу."

"Не выпуская из рук духовный фонарь, Мо Жань шел по дороге, глазея по сторонам. Осмотревшись, он с удивлением отметил, что в части архитектуры и быта это место не слишком отличалось от поселений смертных.

Он насчитал восемнадцать пересекающихся улиц, девять в одном направлении и девять в другом, на которых, помимо простых домов, располагались таверны, притоны и торговые лавки. Куда ни кинь взгляд, призрачные мужчины, женщины и дети вели свою призразрачную жизнь: смеялись и веселились, грустили и безутешно плакали так, что можно было и забыть, что они были не более, чем разгулявшимися в ночи духами.

С востока до его слуха донесся скорбный плач недавно умершей молодой женщины:

— Как же мне быть, что же делать?! Все говорят, что женщина, которая вышла замуж во второй раз, будет разрезана пополам и поделена между своими призрачными мужьями: одному — голова, другому — ноги? Скажите мне, неужели это правда?

Рядом с ней сидела до пояса обнаженная молодая девушка с растрепанными волосами и тоже утирала слезы:

— Я не хотела идти работать в тот притон, но не смогла бы по-другому выжить.

Перед смертью я хотела отдать местному храму все деньги, чтобы они установили порог. Тысячи прихожан храма, приходя помолиться, наступали бы на этот порог и искупили бы мои грехи. Но деревенский староста сказал мне, что только если я заплачу ему четыреста золотых, он разрешит мне установить перед храмом этот порог. И что мне оставалось делать? Если бы у меня было столько денег, разве стала бы я торговать телом…

На западе сидел мужчина и подсчитывал:

— Четыреста один день, четыреста два дня, четыреста три… мы ведь условились, что, как только я уйду, она последует за мной.