Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Но есть ведь еще Курган Героев!

Цзян Си тут же отреагировал на его заявление:

— Ты правда думаешь, что Сюй Шуанлинь решил пробудить останки заклинателей Духовной школы Жуфэн, которых хоронили в Кургане Героев последние несколько сотен лет?

Мо Жань даже не потрудился дальше препираться с ним, а просто, мысленно выругавшись, со всех ног помчался к подножью горы.

Сюй Шуанлинь и правда безумец! В Кургане Героев были захоронены поколения руководителей ордена, включая первого главу и тех бессмертных, что смогли отринуть бренное тело и вознестись на Небеса.

Одно дело использовать Формирование Единого сердца для управления трупами обычных заклинателей, а совсем другое — попытаться взять под контроль телесную оболочку бессмертных небожителей. Неужели такое возможно?

Но ведь если духовных сил Сюй Шуанлиня не хватит на то, чтобы обуздать останки этих полубогов, то сначала они обратятся против пробудившего их человека, а после его смерти вся эта орда проснувшихся после векового сна трупов самых могущественных заклинателей ордена Жуфэн начнет крушить и уничтожать все живое в этом мире.

Это могло стать страшным бедствием, по разрушительности вполне сравнимым с открытием Небесного Раскола на Последний Круг Ада!

Автору есть что сказать:

«Конфликт при полном взаимопонимании».

Сюй Шуанлинь: — Почему ты так хорошо меня знаешь?

Сукин Сын 2.0: — Только хулиган может понять хулигана.

Сюй Шуанлинь: — Почему ты так хорошо понимаешь ход моих мыслей?

Сукин Сын 2.0: — Только извращенец может понять извращенца.

Сюй Шуанлинь: — И все-таки почему ты так хорошо меня понимаешь?

Сукин Сын 2.

0: — Только прилежный ученик может понять прилежного ученика[205.5].

Сюй Шуанлинь: — ..?! Ты — прилежный ученик? Совсем стыд потерял?!"

"Сукин Сын 2.0: — Ты скопировал мое Формирование Единого сердца! И после этого смеешь называть меня бесстыжим?!

Глава 206. Учитель, в конце концов, кто я такой?

Устремившись к подножию горы, Мо Жань и сам не заметил как миновал клокочущее море трупов. Выскочив за пределы барьера, он сразу же нашел глазами Наньгун Сы.

Удерживающее его заклятие и барьер были сняты, и стоявшая перед ним на коленях Е Ванси уже перевязывала его рану на руке.

Между этими двумя и адептами Палаты Цзяндун прямо на земле спокойно сидел Мэй Ханьсюэ, перед которым стояла вертикальная цитра[206.1] — кунхоу. С бесстрастным выражением лица он неспешно поглаживал кончиками пальцев струны, рождая поток умиротворяющих звуков.

Надо сказать, что Мэй Ханьсюэ был не просто рядовым заклинателем, а старшим наставником[206.2] Куньлуньского Дворца Тасюэ.