Древнее китайское проклятие

Он провел две очень неплохие атаки, и я мысленно поблагодарил своего учителя физкультуры в Шамбале, который привил мне основные навыки владения холодным оружием.

Между прочим, одно время он считался лучшим клинком королевства. Французского, разумеется. Причем было это в те времена, когда владение шпагой считалось чуть ли не главным из мужских достоинств.

– Однако, – сказал Кащей, останавливаясь и салютуя мне своим клинком, – а вы весьма недурно фехтуете.

– Да и вы неплохи, – признал я.

– Ну, у меня было время на оттачивание своего мастерства. Века и даже тысячелетия.

– У меня, в отличие от вас, столько времени не было.

– Да вы просто молодец, что так быстро научились.

Мы скрестили клинки.

Черт, шпага все-таки более маневренное оружие. Пару минут я против него простою, но не больше. Слишком неповоротливый клинок у меня в руке. Рано или поздно мастер найдет бреши в моей обороне, и, как говорится, даже Герман не узнает, какой у парня был… финал.

Зато меч тяжелее. Я прекратил попытки достать самого Кащея и сосредоточил все свое внимание на его шпаге. Вот такой удар она выдержит? А вот такой?

– Дзинь, – сказала шпага, и в руках у Кащея остался эфес, из которого торчало около тридцати сантиметров металла.

– Упс, – сказал Кащей.

Меч вонзился ему в грудь. Кащей улыбнулся.

– И что вы теперь предпримете? – спросил он и принялся насаживаться на лезвие моего меча, приближаясь ко мне. – Я ведь бессмертный все-таки.

– Проверить-то стоило, – сказал я. – Мало ли, вдруг фольклор ошибается.

– Проверили? – Его лицо было уже в полуметре от моего. Он готовился меня схватить. – Убеждены?

– Вполне, – сказал я, выпуская меч из рук – и одновременно пиная парня в грудь.

Я тоже отпрыгнул назад, схватил ларец – он действительно был тяжелым, и бросился в коридор. Сзади послышались ругательства.

Лестница полыхала уже не по-детски. Нечего было и думать спуститься по ней, даже прикрываясь знаком саламандры.

Недолго думая я швырнул ларец в окно и прыгнул за ним.

Земля оказалась куда ближе, чем я думал, и жестко ударила по ногам. Я спружинил, перекатился в сторону и, по закону всемирного свинства, который никто не может отменить и в другом мире, налетел ребрами на угол ларца.

Кащей прыгнул на меня из окна, и мы покатились по брусчатке внутреннего двора замка. Народу вокруг было не слишком много, основная масса занималась тушением пожара в другом конце двора, а те, кто проходил мимо, были заняты какими-то своими проблемами и на дерущихся мужиков внимания не обращали. Видать, не признали в одном из измазанных сажей лиц рожу своего начальника.