Древнее китайское проклятие

Накушавшись салата и алкоголя, Гэндальф закурил сигарету, с довольным видом откинулся на спину и затянул гондорскую народную песню «Черный назгул, что ж ты вьешься над моей головой». Слух у старикана был не слишком музыкальный.

Что-то зашевелилось в кустах. Не иначе как на завывания Пыльного сюда начала подтягиваться местная фауна. Возможно, приняли эти звуки как вызов на битву. Или как призыв к спариванию.

Я потянулся за пистолетом.

– Выходи по одному, – пробормотал я, не слишком рассчитывая на ответ. Тем не менее он последовал.

– А ты меня не съешь?

Я прислушался к своему организму.

Организм был сыт и пищи, сколь аппетитной бы она ни была, не требовал.

– Тогда выхожу. – И к свету костра из кустов выкатился булыжник. – А точно не съешь?

– Я камнями не питаюсь.

– О! – сказал Гэндальф, прерывая свои вокальные упражнения. – Как мне кажется, довелось нам с тобой, брат Серега, повстречать уникальное по своей сути существо.

– Говорящий булыжник?

– Сам ты булыжник, – ответил камень, и я различил на обращенной ко мне стороне некое подобие физиономии. Два глаза, рот, намек на нос. – Я, между прочим, Колобок.

– А чего серый такой?

– По лесу покатайся – тоже серым будешь.

Где-то я такое уже слышал. Пусть не дословно, но все равно очень похоже. Но если это и есть легендарный Колобок, то насколько же голодными должны быть звери, изъявлявшие желание его съесть.

– А я, между прочим, уже почти год как от бабушки ушел.

– Зачерствел, поди, – сказал я. – Сухарь.

– Сам сухарь, – обиделся Колобок, подкатываясь ближе к костру. – А вы вообще-то кто будете?

– Гэндальф, – сообщил Пыльный.

– И богатырь его сопровождения, – сказал я.

– Странная парочка, – пробормотал Колобок.

 – А, вижу, скатерть-самобранка у вас есть. Тогда вы меня точно есть не будете.

– Не будем мы тебя есть, горбушка черствая, – сказал я. – И вообще, если ты такой мнительный, так зачем сюда приперся?

– Поговорить не с кем, – сообщил Колобок. – Вокруг зверье одно, тоска древнерусская. О чем с хищниками этими разговаривать? Заяц – имбецил, волк – кретин, медведь – просто дурак дураком. Лиса – идиотка клиническая.

– Шел бы в город, – сказал я. – Или в деревню какую. В цирк бы устроился, на говорящие булыжники в цирке сейчас спрос.

– Самого бы тебя в цирк, – огрызнулся Колобок. – Только такого добра богатырского по Руси-матушке столько развелось, что плюнуть скоро некуда будет. А ты, Гэндальф, что скажешь?

Гэндальф пожал плечами.

– Много странного я видел за свою долгую жизнь, – сказал он. – Так что говорящим куском хлеба меня не удивить. Вреда от тебя никакого, правда, пользы тоже немного. О чем мне с тобой разговаривать?

– Ха, – хохотнул Колобок. – От тебя много пользы, певец недобитый. Так орал, что по всему лесу звери разбегаются.