Древнее китайское проклятие

И ветеран Войны Прелести, между прочим.

Смотрю, какой-то тип от будки отходит и булочку несет. Подхожу к нему.

– Молодой человек, – говорю. – Дайте денег.

– Что, – говорит, – дедуля, похмелиться хочется?

– Не, – говорю я, – поесть бы.

Тут ветер от меня в его сторону дунул, и парень носом повел.

– Ты бы помылся, – говорит, – дедуля. А то несет от тебя, как от козла.

Хотел я ему сказать, кто из нас козел, но передумал. Скажу, так ведь денег не даст.

– Дай денег, – говорю, – я и помоюсь.

– Может, тебе еще и девочку заказать?

– Ну, ты приколист, дедуля. Ладно, возьми сотку и вали отсюда.

Дал он мне бумажку, на ней цифра «сто» нарисована. Много это или мало? Опытным путем выясним.

Ну, улыбнулся я этому парню улыбкой своей фирменной, его сразу как ветром сдуло. Подхожу к будке. Там женщина какая-то сидит, чего-то читает. Грамотные у них тут торговцы, поди, не обманешь таких.

– Дайте поесть, – говорю. И сотку в окошечко протягиваю.

– А сколько на это можно?

– Ты что, дед, совсем читать разучился? Видишь – один хот-дог чирик стоит. На сотню десять штук можно.

Вот десять штук и давайте.

– Мои проблемы, – говорю.

Молчу. Жду. Протягивает она мне пакет с булочками, беру я его и ухожу.

Устроился в парке на скамеечке, пакет открыл, думаю, попробую, чем тут кормят.

А неплохо. Весьма недурственно. Правда, все жидкостью какой-то красной полито с помидорным вкусом, но если ее аккуратненько бумажечкой счистить… Жить можно, короче говоря.

Все десять булочек я за полчаса и умял. И умиротворение на меня полное снизошло. Захотелось Прелесть погладить, чем я следующие полдня и занимался.

И прохлопал, как ко мне двое подошли.

– Продаешь золотишко, дед? – спрашивают.

– Не продаю. – И Прелесть в карман пытаюсь убрать.

Тут один из них за руку меня хватает. Наглый тип. Я за такие вольности и горло перегрызть могу.

– А мы и не покупаем, – говорит. – Нам обычно так отдают. Дарят. Вот и ты подаришь, если жизнь тебе дорога.

А второй ножик вытаскивает. Маленький такой, перочинный. Ни один уважающий себя грабитель с таким ножом на люди не выйдет. Постесняется.

Не стал я им, уродам, глотки грызть. Надел Прелесть на палец и ноги сделал. Видели бы вы их дебильные физиономии в этот момент.

Потом что бы вы думали?

Иду по улице, смотрю, дворец огромный стоит. А на фасаде полотнище здоровенное, а на полотнище – не что иное, как Прелесть гигантская нарисована.

И надпись. «Властелин Колец. Возвращение Короля».

Ни фига себе, думаю. И что бы это значило? Старикан Гэндальф меня выпас и таким образом сдаться предлагает? Или психическая атака?

А люди во дворец толпой прут, меж собой беседуют. И слышны в этой беседе ненавистные мне имена. Хранителей, не к ночи они упомянуты, имена. Фродо, Сэм. Гэндальф, Арагорн.