Хозяйка расцветающего поместья

Я мысленно ругнулась: по-хорошему, это должна быть моя реплика. Женское любопытство и все такое.

— Вот, извольте посмотреть. — Охранник извлек из сумки уже знакомую мне шкатулку.

Виктор потянулся за ней, но я перехватила сокровище первой. Покрутила.

— Ключа нет.

— Откуда бы ему взяться? — хмыкнул муж. — Сколько она в воде пролежала!

Вопрос явно был риторический, но охранник отозвался:

— Не могу знать, ваша светлость. В иле была вся, но мы его стерли, чтобы вам не испачкаться.

Значит, Петр нашел-таки старую лужу, перепачкал шкатулку, чтобы выглядела натуральнее.

— Надо в город везти. — Муж взял находку у меня из рук. — К мастеру, замок открыть.

— А по-другому никак? — протянула я тоном капризной девочки. — Это сколько ждать?

— Вряд ли там что-то ценное.

Я потрясла шкатулку. Загремели камни внутри.

— А я уверена, что это… — Я ойкнула, закрыв ладонью рот, будто боялась проболтаться.

Виктор огляделся, поманил старшего над работниками.

— Долото у тебя найдется?"

"— Ежели барин пожелает, то найдется. Только позвольте сказать — жалко портить такую красоту. Стамесочкой тоненькой, аккуратненько, можно попробовать замочек отжать.

— Неси.

Мы завели работника в черные сени.

— Если кому проболтаешься, что внутри окажется — шкуру спущу, — пообещал Виктор.

— Не извольте беспокоиться, ваша светлость, я человек с понятием.

На самом деле не так уж важно было, сдержит работник обещание или нет. Слухи все равно пойдут.

Мужик просунул тонкое лезвие между створок шкатулки, надавил — и замок открылся. Я захлопала в ладоши, ухватила ожерелье, потерла его о рукав — камни засверкали даже в полутьме сеней.

— Язычок у замочка погнул, уж простите, — сказал мужик, старательно не глядя на драгоценности.

— Заменим, — пожал плечами Виктор. Достал из кармана серебряный отруб, протянул мужику. — Это тебе за услугу и за молчание. Возвращайся к работе.

— Благодарствую, барин.

Я подхватила шкатулку, прижав к груди, потащила в гостиную. Примерила ожерелье, делая вид, будто не замечаю прилипшего к окну мальчишку на побегушках — тот так увлекся зрелищем, что даже нос расплющил о стекло. Перебрала камни, любуясь ими по-настоящему. Все же зря свекровь считала, будто они не имеют никакой ценности. Да, сами по себе — поделочные, не драгоценные, но резьба хороша.

Виктор принес холстину, мы завязали в нее шкатулку. Вернувшись во двор, я приказала Петру «приглядывать, вдруг еще что найдут».

— Надо отправить их в город. На оценку ювелиру и в банк, — сказал Виктор, когда мы выезжали со двора.

Похоже, муж опять что-то затеял. И в самом деле — глянул на меня быстро и остро, мол, подыграй.

— Нет! — возмутилась я чуть громче, чем следовало.