Хозяйка расцветающего поместья

Ступив на борт, я поняла, почему плавучий рынок назывался ленивым торжком. Никто не морочился с тем, чтобы выгружать и распаковывать товары, выставили на палубу понемногу всего, что есть.

— Барыня, лучший товар на всей реке, из самого Белокамня! — тут же подскочил ко мне мужчина средних лет. На степенного купца он, несмотря на бороду, походил мало. Наемный продавец, или как его здесь именуют? — И цены ниже не бывает, куда вокруг ни пойдите, нигде таких хороших цен не будет, чтоб мне завтра околеть, ежели вру!

— Ой, не каркал бы, сиделец, а то вдруг сбудется? — хихикнула Дуня."

"Я пошла вдоль ящиков, разглядывая товар. Гвозди, от миниатюрных до здоровенных, длиннее моей ладони. Медная и стальная проволока разной толщины. Крепежные уголки, правда, шурупов я, как ни старалась, не смогла разглядеть.

«Сидельца», как обозвала его Дуня, реплика девушки ничуть не смутила, он прилип к нам, расхваливая каждый товар, около которого я останавливалась. Его зудение раздражало, хотелось поскорее убраться. Но, как ни крути, мне нужны были гвозди, и не факт, что на соседней барже не обнаружится такой же «соловей».

Услышав цену, я мысленно присвистнула. Герасим мог бы меня не напутствовать, хочешь не хочешь, а торговаться придется, знать бы еще, как это делается.

— Пойдемте, барыня, — выручила меня Дуня. — Гвозди хороши, конечно, да дядька Игнат вам не хуже наделает, и в два раза дешевле.

— Что ж вы в коляске трястись до того дядьки будете, важной барыне можно и уступить немного, — тут же включился в игру продавец.

Пока они с Дуней торговались, я успела и повосхищаться спектаклем, и заскучать. Торговец, похоже, заметив это, стал уступчивей и наконец предложил цену, которая устроила Дуню. Он проводил меня к весам, достал металлическую кружку чуть больше поллитровой.

— Сейчас все отмерим в лучшем виде. Вот, клеймо, мерка честная, все как подобает. — Продавец указал на прилепленную к боку кружки сургучную печать с изображением сражающихся льва и дракона.

— А поближе можно посмотреть? — захлопала ресницами я. — Говорят, всякие негодники дно утолщают…

— Сущие негодники, — согласился сиделец. — А у нас все честно, все по весу.

Он бросил на чашку весов гирьку, зачерпнул меркой самых мелких гвоздей.

— А гирьки можно посмотреть?

— Как вам будет угодно, — льстиво улыбнулся продавец, вручая мне гирьку дном кверху. — Пять фунтов, извольте видеть клеймо.

Я вернула продавцу улыбку, взвешивая гирьку на руке. Пять фунтов — чуть больше двух килограммов, но поди пойми на глаз, если сравнить не с чем. Пришлось коснуться магии.

Под клеймом был высверлен цилиндрик, залитый чем-то более легким, чем чугун самой гирьки.

— Клеймо, говоришь. — Я снова захлопала ресницами. — Наверное, и пристав подтвердит, что все честно.