Хозяйка расцветающего поместья

Мастерская его совсем не походила на привычные мне мебельные магазины, все товары существовали лишь на картинках, к которым прилагались возможные размеры. Так что пришлось мне набрасывать планы комнат, размышляя, что куда поставить. Наглеть я не стала, ограничившись раздвижным обеденным столом, стульями и буфетом.

Когда я возвращалась в управу, солнце уже опустилось за крыши домов. Окна здания едва светились — похоже, внутри зажгли свечи. Стрельцов встретил меня в вестибюле.

— Все готово, — шепнул он мне. — Удачи, Анастасия Павловна.

Глава 14

Я толкнула дверь. В кабинете стоял полумрак, виден был только силуэт против окна.

Сквозняк пробежал у меня по ногам, но человек не обернулся, продолжая нервно тарабанить пальцами по подоконнику."

"Нет, это точно не «домовой» — тот был куда субтильнее. Если я не путаю, конечно, мозг любит заменять подстершиеся воспоминания вымыслом. Я в который раз обругала себя за то, что не сообразила сразу записать приметы ночного гостя. Потом — за то, что думаю о посторонних вещах, когда надо собраться.

— Кирилл Аркадьевич, вызывали? — робко спросила я.

— Настенька?

Я ойкнула — чуть громче, чем следовало бы.

— Родион?! Что у вас за манера выскакивать на меня из темноты!

Он самодовольно рассмеялся.

— Да будет свет!

С пальцев его слетели искры — я сощурилась — свеча на столе вспыхнула. Я машинально отметила, что днем этой свечи не было: Стрельцов действительно подготовил сцену. Зайков шагнул чуть ближе, оказался в круге света. Я с любопытством уставилась на него.

Пожалуй, в свои семнадцать я могла бы таким увлечься. Правильные черты лица, светлые кудри, разве что усы его портили, но я-юная могла бы счесть их вызовом обществу: все дворяне, которых я встречала, брились. На мой нынешний вкус, даже если забыть про все пакости, которые этот тип мне устроил, слишком уж он сладкий, аж приторно. А если все пакости вспомнить, то как бы мне Зайкова подсвечником не отходить, испортив всю игру. Я едва скрыла довольную улыбку, заметив глубокие царапины на щеке.

Он поправил узел шейного платка, словно тот душил его. Очень хотелось поинтересоваться, чего он так нервничает — совесть нечиста? — но вместо этого я спросила:

— Где Кирилл Аркадьевич?

— Хотел бы я сам знать. Вышел, и вот уже… — Он снял с пояса часы, звеня брелоками. Демонстративно щелкнул крышкой. — …полчаса не возвращался. Если бы не уважение к власти… — Он осекся, словно опасался наговорить лишнего.

Зайков вернул часы на место, снова улыбнулся мне.

— Но вы опять неласковы, Настенька. Даже приветствием меня не удостоили.

— Неласкова? — Я приподняла бровь. — После того, что вы позволили себе в саду?

Он улыбнулся.

— У меня есть оправдание: как всякий влюбленный, я не в своем уме. Вы заставили меня потерять голову, Настенька.