Хозяйка расцветающего поместья

— Не надо! — только и смогла сказать я.

Виктор присел на край кровати, взял мои ладони в свои, заглянул мне в глаза.

— Настя. Иногда приходится просто делать то, что должен, и смиренно принимать последствия. Какими бы они ни были. — Он погладил мои пальцы. — Все мы в руках Божьих, и на все воля Его.

Я вцепилась в его пальцы так, будто он прямо сейчас собирался идти стреляться и я могла его удержать.

— Не успокаивает.

Он едва заметно улыбнулся.

— Знаешь, я даже рад, что все так обернулось. Теперь я совершенно точно уверен, что небезразличен тебе.

Я задрала голову, уставилась в потолок, глупо, по-детски пытаясь удержать слезы.

— И я никак не смогу это остановить?

— Ты можешь молиться за меня.

— Вот спасибо, утешил! — Я все же не удержалась, шмыгнула носом. Муж, вздохнув, притянул меня к себе на колени.

— Еще ничего не случилось. Может, и не случится. — Он коснулся губами моих волос. — Может, Зайков в темноте свалится в канаву и свернет себе шею. Или от волнения упьется до смерти. Или подавится. — Виктор тихонько хмыкнул. — Или я споткнусь о порог."

"— Не смей! — Я вскинула голову. — Не смей так говорить!

Виктор молча прижал меня к плечу, качнулся, баюкая, точно маленькую. А я плакала и плакала, пока слезы совершенно не изнурили меня, погрузив в беспокойный сон.

Подскочила я резко, будто от толчка. Но нет, меня никто не беспокоил.

Вторая подушка рядом с моей была примята — то ли я металась во сне, то ли Виктор спал рядом. Из-за закрытых штор в спальне было темно, не поймешь, который час. Я ругнулась. Почти на ощупь пробралась к окну, отодвинула тяжелый бархат занавесей. Сквозь шелк засияло солнце. Я выругалась снова, уже вслух — проспала! — и, как была, в ночной сорочке и босиком, помчалась в покои мужа. Василий вырос на пороге гостиной, промямлил что-то, дескать, барин не велел беспокоить. Я снесла его, даже не замедлившись. Сперва удостоверюсь, что муж еще дома. Потом буду расспрашивать, давно ли барин велел не беспокоить и где он сам.

Глава 3

Из-за двери раздался взрыв ругани. Я влетела туда, толкнув кого-то. Остановилась, шумно выдохнула, увидев широкоплечий силуэт против окна.

— Уже встала? — В голосе послышалась улыбка, но она не могла скрыть раздражения. Виктор обернулся. — Настя! Почему ты в таком виде?

В каком виде? Вполне скромная ночнушка, в пол, даже с рукавчиками. В моем мире сошла бы за летнее платьице: кружево, вышивка.

Виктор двинулся ко мне, на ходу снимая халат. Накинул его мне на плечи, укутывая.

— Вот так-то лучше. — Добавил, обращаясь к кому-то поверх моей головы: — Свободен.

Оборачиваться и смотреть я не стала. Взгляд сам собой приклеился к бинтам, плотно перематывающим грудь мужа.

— Синяк, значит, — с нажимом проговорила я. — Примочки, значит. Свинцовые.

— На коже синяк. А что под ней, ты не спрашивала.