Два семестра волшебства (СИ)

Но с ним снова было что-то не то, потому что он сидел, молчал и если бы не Айлинн, которая сумела его немного разговорить, то так бы на диване со своей лягушонкой и остался, потому что Ирвин бы притомился его ждать и ушёл спать, и Айлинн бы с собой прихватил.

Но гордый носитель синей лягушки разговорился, и сообщил, что явился с края света, и отец его там до сих пор на службе. Чего явился-то, если ему здесь, судя по всему, несладко?

И на прямой вопрос о том, что он такое, тоже завис и начал говорить далеко не сразу, хоть вроде и выпил уже к тому моменту. Видимо, наш лягушачий друг из тех, кому выпивка язык не развязывает, а наоборот — тормозит ещё больше.

Хотя накануне в заварушке он вполне нормально действовал и совсем не тормозил. А тут или папенькин виски всё же сделал своё дело, или он провёл какую-то суперсложную работу внутри своей головы, но — всё-таки заговорил.

— Наверное, мой отец поступил неосмотрительно, когда связал свою судьбу с местной уроженкой, — выдавил Сазерленд в конце концов.

— Да это его дело вообще-то, — пожал плечами Ирвин.

Потому что мы так-то не властны над тем, что творят наши родители.

— Очевидно, так. И поинтересоваться происхождением той местной уроженки ему тогда тоже в голову не пришло, — некромант смотрел куда-то в одну точку.

— Она оказалась из Старших? — не слезал с него Ирвин.

— Она оказалась… дочерью Старшей и мага-некроманта из Европы, который сам был наполовину Старший.

— О как. И… кто таковы эти Старшие?

— Лисы, — Сазерленд был краток. — Но… не одинаковые лисы.

— Разных… видов? — с придыханием спросила Айлинн.

— Да, — кивнул тот едва ли не с благодарностью. — Европейская лиса — просто лиса, она рыжая, имеет один хвост и… просто властна над тем местом, где живёт, дед так объяснял мне, когда я был мал, а он был ещё жив.

— Дед — рыжая лиса? А вы… видели его в этом обличье? — продолжала выспрашивать Айлинн, умница какая.

— Нет, дед — некромант. Сын некроманта, взявшего в жёны рыжую лису. Лису с Островов, кстати, а сам он был франкийцем, из Паризии. И, имея такую мать, он не испугался другой лисы… белой. Хитрой, хищной и очень себе на уме. Я не видел её ни разу в жизни, она оставила деда вскоре после рождения моей матери.

— Охренеть, — только и смог выдать Ирвин.

Все его личные семейные заморочки тут же показались какими-то совсем ерундовыми. Ну, кроме того момента, что папенька каких-то врагов себе нажил и не признаётся.

Айлинн понюхала содержимое своего бокала, а потом выпила те полглотка, что там были.

— У Кэти Торнхилл в роду были лисы, если маги-стихийники — то те лисы рыжие, а если некроманты — то белые. И она говорит, что это не лиса уже тогда, а песец. Вы тоже песец? — спросила она необыкновенно вежливо.