Два семестра волшебства (СИ)

— Вот и мне так кажется. Поэтому…

Ей показалось, что он сейчас повернётся и уйдёт.

— Но если пойти куда-нибудь и поговорить, то это же… нормально, — она с трудом подобрала слово.

— Совершенно нормально, — согласился он. — Ничего страшного, аморального или противозаконного.

И ещё плечами пожимает, и руки по-прежнему в карманах.

— Но… это и в самом деле то, что тебе нужно?

— Да я уже вроде сказал, — и так смотрит, что — твоё, мол, дело верить или нет.

— Тогда… наверное, мы можем пойти и поговорить, — вот она это и сказала.

И у него не может быть никакой заинтересованности в ней, как в профессионале-артефакторе.

Ему не нужны статьи, опыты для диссертации и занятия со студентами, со студентами он сам справляется.

— Отлично, — кивнул он. — Буду рад. Я освобожусь в пять, и после того в полном твоём распоряжении.

— Я… буду на кафедре.

— Очень хорошо. Там и увидимся, — он улыбнулся и пошёл-таки вниз, в сторону тренировочного зала.

А она пошла на кафедру. Шла медленно и долго. Что это такое было? Почему сердце-то так колотится? Она сглупила? Или это… и вправду нормально, и ничего страшного?

Или у неё просто нет нормального опыта, да? И нужно его с кем-то приобретать? Почему бы не с ним? Ну подумаешь, он с кем-то встречался.

Она тоже. И почему-то ей казалось, что его никто не бросал вот так, как её, когда нужда отпала. Наверное, он сам всех бросает. Или просто ищет новую девушку, когда старая надоела. Или нет? Или это всё просто сплетни?

— Так, Айлинн Донован, хватит придумывать за человека всякое и разное. Вообще ты знаешь о нём не так мало, и могла бы судить сама. Ты видела его со студентами, с нежитью в общежитии, на заседаниях кафедры, с сестрёнкой тогда тоже видела.

Вот по этому и суди. Тебя он пока ни в чём не обнадёжил и не обманул.

Айлинн нечасто случалось разговаривать самой с собой. Но иногда в пустом коридоре, или когда никого нет дома… не страшно, наверное.

Тем временем она дошла до кафедры, проверила почту — нет, ничего не свалилось перед выходными, полила цветы, согрела чайник, открыла свой текст… и даже успела написать страницу, хоть мысли и плясали в разные стороны. Казалось, часы замёрзли и перестали отсчитывать минуты и секунды.

Отчего же так долго-то, господи?

А потом уже пришло назначенное время и вместе с ним — Ирвин.

Ирвин неожиданно для себя поймал какую-то прямо волну — она несла его стремительно и точно, и было это необыкновенно хорошо.

Вот как прижал говнюка-артефактора, так и понесло. Потому что и вообще такие должны знать своё место, и помочь Айлинн дорогого стоит. Она, конечно, сначала подвисла, а потом… потом всё обернулось каким-то необыкновенно удачным образом.