Два зайца, три сосны

Я лично боюсь таких дам, которые якобы во всем разбираются, но… В конце концов какие-нибудь идиоты или идиотки возникают практически на каждом проекте. Я был уверен, что ты согласишься, давай по глоточку за наше новое начинание.

— Ладно, по глоточку можно. Но, Митя, пока мы это не сделали, ты никакой официальной рекламы никуда не даешь!

— Конечно, нет! Если ты решила все делать сама, я должен убедиться, что за годы писательства ты не стала профнепригодна. За наше начинание!

Боже мой, что же я делаю? Зачем связываюсь с этим человеком? Я что не знаю, какой у него чудовищный характер? Как он вечно бывает всем и всеми недоволен, как больно может обидеть? Да нет, я именно хорошо его знаю и смогу избежать многих подводных камней, о которые спотыкаются новички. И я буду держать дистанцию, это главное… И верить ему не стану…

— Митя, мы должны будем составить договор…

— Разумеется, как же без договора…

— Я имею в виду не договор с клиентом, а договор между нами.

— Ты мне не доверяешь?

— Дело не в этом! Просто во избежание недоразумений. А то мало ли что может случиться…

— Хорошо, договор, так договор. Я тебе завтра же пришлю проект по электронной почте.

— Отлично, я посмотрю и внесу изменения, если понадобится. Кстати, о каких суммах может идти речь? Я уже совсем не знаю этого рынка.

— Это мы будем обговаривать с заказчиком. Останешься довольна.

— Имей в виду, если я до окончания работ по первому проекту увижу где-то какую-нибудь заметочку о том, что известная писательница вернулась к своей первой профессии…

— Можешь вставить этот пункт в договор. От меня никто ничего не узнает. А вот за заказчика или его знакомых я не ручаюсь.

— Для первого заказа можно не сообщать, кто я такая. Надеюсь, ты еще им не насвистел…

— Как я мог, не зная, согласишься ли ты? Но они же могут тебя узнать! Твоя физиономия красуется на обложках, тебя показывают по телевизору.

— Да ладно, все это ерунда. По телевизору меня показывали всего два раза…

— Но я же вот тебя видел…

—И Юлька… — вырвалось у меня.

— Юлька? Какая Юлька? Твоя старшая сестра? Она нашлась? — он вытаращил глаза.

— Нашлась и сегодня я с ней встречаюсь…

— Олеська, прости, я тут со своей чепухой…

Он взял мою руку и пожал, как-то тепло, дружественно, не вкладывая в это пожатие ничего лишнего. Он иногда бывает поразительно чутким и тонким, а иногда действует, как слон в посудной лавке…

— Ну что ж, Олеська, похоже в твоей жизни начинается какой-то новый этап и на этом этапе мы опять будем… если не вместе, то все-таки рядом. И ты можешь на меня рассчитывать.

Вон оно как! Однажды я уже поверила ему… Нет, с ним нельзя расслабляться. Он человек ненадежный… А вернее, чудовищно несправедливый. У него, как говорится, всякая вина виновата.