Дважды два

– ОЙ! А-А-А! БОЛЬНО! ПА-АПА!

Мир мгновенно перевернулся.

Я вскакиваю, опрокинув стул… Лиз и Мардж в шоке… Губы Вивиан искривлены гримасой ужаса… Мама бросается к внучке… Лицо Лондон красное, как свекла, искаженное болью, она трясет рукой…

Меня буквально сорвало с места, адреналин хлынул в кровь. Добежав до Лондон, я подхватил ее на руки.

Лондон судорожно всхлипывала и не могла выговорить ни слова, она захлебывалась рыданиями и держала руку на весу, отстранив от себя.

– Что такое? Руку поранила?

Мамино лицо было белым как мел.

– Ее ужалила пчела! – воскликнула она. – Она пыталась смахнуть ее рукой…

Вивиан, Лиз и Мардж уже были рядом. Даже отец торопился к нам.

– Точно пчела? – спросил я. – Тебя ужалила пчела?

Я пытался осмотреть руку Лондон, но она отчаянно размахивала ею, убежденная, что пчела все еще сидит на прежнем месте.

Вивиан ловко поймала руку Лондон, не обращая внимания на плач.

– Вижу жало! – крикнула она. Та продолжала отбиваться, и Вивиан не унималась: – Мне надо вынуть его, понимаешь?

Она крепче вцепилась в руку Лондон и скомандовала:

Ей понадобилась пара попыток, чтобы схватить жало ногтями, а потом быстрым движением вытащить его.

– Вот и все, милая, – объявила она. – Да, больно, понимаю, – ласково добавила она. – Но теперь все будет хорошо.

С тех пор, как я услышал крики Лондон, прошло не более пятнадцати секунд, но мне показалось, что прошла целая вечность. Лондон по-прежнему плакала, но постепенно ее всхлипы начали утихать. Я прижимал дочь к себе, от ее слез моя щека стала мокрой. Все обступили нас, утешая Лондон.

– Тс-с-с… – шептал я, – я с тобой…

– Ну, как ты? – спрашивала Мардж, поглаживая Лондон по спине.

– Ужасно больно было, наверное… бедняжка… – добавляла Лиз.

– Сейчас принесу соду, – сказала мама.

– Иди-ка сюда, детка. – Вивиан протянула руки к Лондон. – Иди к маме…

Вивиан хотела забрать Лондон у меня, но та вдруг уткнулась лицом в мою шею.

– Я хочу с папой! – заявила Лондон, а когда Вивиан все-таки попыталась перехватить ее, дочка лишь сильнее сжала мою шею, чуть не задушив меня, и Вивиан отступила.

Я отнес Лондон на веранду, где продолжал ее успокаивать. К тому времени мама развела соду в чашке с водой до густой кашицы и поставила ее на стол.

– От нее отек быстрее пройдет и зуд уменьшится, – объяснила она. – Лондон, хочешь посмотреть, как я тебя помажу?

Лондон повернулась, глядя, как мама наносит кашицу на ее руку.

– Нисколечко, – заверила мама. – Видишь?

Теперь Лондон лишь изредка всхлипывала, а когда мама закончила обрабатывать ей руку, отважилась рассмотреть укус поближе.

– Все равно больно, – пожаловалась она.

– Да, но от соды станет полегче.

Лондон кивнула, по-прежнему с боязнью разглядывая свою руку.