Дважды два

За последние несколько недель отец приобрел привычку сутулиться, с каждым днем морщины на мамином лице становились отчетливее и глубже.

Но все это не шло ни в какое сравнение со страданиями Мардж. Движения причиняли ей мучительную боль, ей редко удавалось бодрствовать дольше часа. Заезжая к ней, я иногда сидел в темной спальне и слушал, с каким трудом дается ей каждый вдох. Иногда во сне она всхлипывала, а я гадал, что ей сейчас снится. И надеялся увидеть улыбку на ее лице!

Эти мысли не покидали меня даже рядом с Эмили, в любой обстановке. Принесли мой заказ, и я уставился на еду, представляя себе изнуренное лицо Мардж. Потом съел кусочек и отодвинул тарелку.

Если Мардж не в состоянии поесть, значит, и я этого делать не должен, думал я.

– Приезжай, – велела Мардж без предисловий, когда я ответил на ее звонок. Несколько минут назад я высадил Эмили у ее дома.

– Зачем? С тобой все хорошо?

– Ты ждешь от меня ответа? – В ее голосе прорезалась прежняя язвительность. – Да, мне получше, и я хочу, чтобы ты заехал к нам.

– Но мне скоро забирать Лондон из школы. А еще я хотел завезти домой подарки…

– Оставишь подарки у нас, – предложила она. – Тогда Лондон их не увидит раньше времени.

Подъехав к дому сестры через несколько минут, я начал выгружать пакеты из багажника. В дверях появилась мама. С ее помощью мы за два захода выгрузили все покупки.

– Не знаю, куда их убрать… – задумался я, глядя на гору пакетов в кухне. И мысленно задался вопросом: а нужно ли Лондон все это?

– Я сложу все в шкаф, – вызвалась мама. – А ты иди, тебя ждет Мардж.

Мардж лежала на диване, кутаясь в одеяло, как обычно; жалюзи в гостиной были закрыты. Елка подмигивала огоньками, бросала веселый отблеск на лицо Мардж. За те дни, пока мы не виделись, она словно постарела еще на несколько лет. На лице резко выдавались скулы, глаза глубоко запали, руки казались болезненно худыми и дряблыми. Стараясь скрыть ужас, я сел рядом.

– Я слышал, последние дни были непростыми… – прокашлявшись, начал я.

– Но мне уже лучше, это точно. Иду на поправку, но… – Она сверкнула улыбкой, напомнив о своей прежней неугомонности. – Хорошо, что ты приехал. Я хотела поговорить с тобой. – Каждое слово давалось ей с трудом. – Недавно мне звонила Эмили.

– Ага. Ты ведь помнишь ее, да? Шикарные волосы, пятилетний сын, ты еще когда-то любил ее? В общем, она звонила мне, потому что тревожится за тебя. Говорит, что ты совсем не ешь.

– Она звонила тебе? – Я почувствовал раздражение. Значит, теперь Мардж будет беспокоиться о моем здоровье?

– Просто я просила ее присматривать за тобой и сообщать мне, как у тебя дела, – объяснила Мардж покровительственным тоном, знакомым мне с детства. – Потому и велела тебе приехать. – Она с укором взглянула на меня.