Дважды два

Невероятно, но за годы она совсем внешне не изменилась.

– Хорошо, что ваше мероприятие прошло гладко. Наверное, твой босс уже ест с твоей ладони.

– Уолтера никому не приручить.

– Какие планы на следующую неделю?

– Завтра выяснится. Возможно, в среду снова придется уехать.

– Опять сбор средств?

– Нет, на этот раз – поездка в округ Колумбия. Лондон наверняка опять обидится. Я чувствую себя ужасной матерью.

– Это не так. И Лондон знает, что ты ее любишь.

– Но ведь это ее последнее лето перед началом учебы, и ей наверное кажется, что я ее бросила. Сейчас ей нужна забота как никогда…

– Я стараюсь как могу.

– Знаю, что стараешься. Она рассказала мне, что ей нравится быть с тобой, но все равно это странно.

– Она так сказала? Что для нее это странно?

– Ну, ты же понимаешь, о чем она. Просто Лондон привыкла ко мне, вот и все. Для нее эти перемены более чем серьезные. И ты это знаешь.

– Мне не нравится слово «странно».

– Она же ребенок. У нее не настолько большой словарный запас. Не придавай значения. Ну что, пойдем в спальню?

– Ты что, заигрываешь со мной?

– Только сначала допью вино.

Я улыбнулся, а позднее, когда наши тела переплелись, вдруг поймал себя на мысли: какой бы тяжелой ни выдалась предыдущая неделя, закончилась она идеально.

Прошлое не проходит никогда

В понедельник утром Вивиан скрылась за дверью уже в половине восьмого со спортивной сумкой в руках.

– Хочу попытаться втиснуть в свое расписание тренировку, – объяснила она. – Чувствую, как с каждой минутой все больше заплываю жиром.

Лондон предстояла поездка на первый урок тенниса. Мы вышли через несколько минут, одетые в шорты и футболки, и когда я видел в соседних машинах мужчин в галстуках, мне казалось, будто меня вышвырнули на обочину жизни, к которой всегда стремился. Без работы я лишился части своего «я», и если ситуация не изменится, рисковал окончательно потерять себя.

Пора возобновить «холодные звонки».

Как только я припарковался, Лондон заметила неподалеку знакомых соседских девочек и побежала к ним на корт. А я занял место на трибуне, вооружился блокнотом и ввел в поисковик на телефоне «пластические хирурги». Питерс избегал таких клиентов, как и адвокатов, считая их капризными и скаредными, а я полагал, что у врачей достаточно и денег, и ума, чтобы понять, какую пользу способна принести им реклама. В окрестностях Шарлотта таких нашлось несколько, с несколькими офисами – хороший признак. Я начал экспериментировать со вступительными репликами, надеясь подобрать верную, чтобы суметь заинтересовать офис-менеджера – или самого врача, если повезет, – настолько, чтобы он не только дослушал меня до конца, но и назначил встречу.