Дважды два

– Мне нравится бывать здесь – помогает Бодхи выплескивать избыток энергии. С тех пор, как ушел его отец, он порой становится неугомонным. С ним они видятся редко, Бодхи тяжело переживает разлуку.

– Сочувствую, – заметил я.

– Так получилось. От меня уже ничего не зависит.

– А может, убедить твоего бывшего уделять больше времени сыну?

– Вряд ли это возможно. В прошлом апреле он вернулся в Австралию. Да, через неделю он приедет и пробудет в городе до конца сентября. Какой-то большой проект, или что-то в этом роде, и он предупредил, что намерен видеться с Бодхи как можно чаще. Это замечательно, но у Бодхи собьется весь распорядок, и я понятия не имею, как потом восстанавливать его. Не знаю, как сын переживет новый отъезд отца. – Она покачала головой. – Извини. Я поклялась себе, что ни в коем случае не превращусь в женщину, которая только и говорит, что о своем бывшем.

– Порой молчать бывает нелегко, особенно если речь идет о детях.

– Да, ты прав, но все равно попахивает занудством. Даже мне противно саму себя слушать. – Она сложила руки на столе. – Может, расскажешь, над чем именно ты сейчас работаешь? Когда я увидела тебя сегодня, ты был поглощен своим занятием.

– Это презентация для перспективного клиента. Он адвокат, сделка с ним для меня очень важна. Мой бизнес развивается не так успешно, как я рассчитывал.

– Вот увидишь, твои идеи ему понравятся.

– Потому что у тебя есть и ум, и фантазия. Ты всегда был таким.

– А я всегда думал, что фантазия есть у тебя.

– Вот поэтому мы с тобой и ладили так хорошо. – Она пожала плечами. – Пока не расстались.

– А как дела с живописью?

– Ты имеешь в виду – как с профессией? Или как я начала этим заниматься?

– И то, и другое. Я знал, что ты страстно увлечена живописью, но ты, кажется, говорила, что получишь диплом и будешь преподавать.

– Мне просто повезло. После того как мы с тобой расстались, я ничем, кроме рисования, заниматься не могла. Всю обиду и злость, меня переполнявшие, ухитрялась выплеснуть на холст. А потом убирала очередную картину в гараж к родителям и понятия не имела, что с ними делать. Не знала даже, имеют ли мои работы хоть какую-нибудь ценность. А немного погодя познакомилась с Дэвидом. Жизнь наладилась. Однажды я услышала про фестиваль искусств в Гринсборо, арендовала там палатку и не успела развесить картины, как познакомилась с хозяином одной галереи. Он посмотрел все, что я привезла, и сразу же предложил выставить некоторые из моих работ. Не прошло и месяца, как их раскупили.

– Потрясающе! – воскликнул я.

– Говорю же, мне повезло.

– Это не просто везение. Меня теперь мучает совесть.

– Потому что это я причинил тебе столько боли. Я до сих пор ни о чем не жалею больше, чем о том, как обошелся с тобой. Это я во всем виноват.