Дверь на двушку
Печка понемногу согревалась. Вначале в комнате стало дымно, но потом дым вытянуло в щели и все, кроме караульных у окон, как-то сами собой сместились поближе к печке.
Рузя сидел, обнимая огромный разряженный арбалет, из которого недавно, сам не зная зачем, выпалил в лес. На этот воинственный поступок ушли все силы Рузи, и теперь он ни арбалет не заряжал, ни шевелился, а просто глядел в стену.
– Эй, человече! – окликнула его Суповна. – Хочешь котлету?
– Я котлет не ем. Их от меня тошнит, – отозвался Рузя угрюмо.
Кавалерия пересела поближе к Боброку.
– Ты ведь был здесь раньше? – негромко спросила она.
Боброк осторожно подцепил ногтями кривой почерневший гвоздь, выпавший из сгоревшей доски. Потрогал его, проверяя, остыл ли он.
– Приходилось. Лет пятнадцать назад. У нас тут было небольшое местное отделение вендов с уклоном в пнуйство. Вычищали из города ведьмарей, за обилие которых надо поблагодарить вот его… – Боброк неприязненно взглянул на Долбушина.
– А его за что? – задиристо спросила Лиана.
– За то, что хорошо подбирает кадры. Его делмэны быстро прибрали к рукам Иркутск и Улан-Удэ, скупили несколько зданий и создали отличные условия.
Рома, выцеливающий из арбалета лес, оглянулся на Боброка. Тот сидел и подслеповато, без очков, смотрел на огонь.
– Вон там, у Байкала, мы подстерегли боевую ведьму и делмэна! – сказал Боброк. – Не знаю уж, какие у них были планы, но явно не романтическая прогулка. Нас было трое. Вначале мы разобрались с ведьмой, а пока разбирались, делмэн выскочил из машины и забежал за крупный валун.
– Насмерть застрелил?! – испуганно спросила Лиана.
Боброк не отозвался.
















