Дверь на двушку

Рина была уверена, что он начнет спорить, но Боброк пожал плечами:

– Ну, если кому-то не терпится попасть к дружкам-эльбам – милости просим… Ну, и главное – идет ОН! С мамой, конечно! – Палец Боброка показал на ребенка, задремавшего в руках у Яры.

Яра и раньше понимала, что Илью придется нести в дом, но все равно ее захлестнуло.

– А ему зачем идти? – жалобно спросила Яра.

– Он единственный сможет провести нас в Межгрядье. Без него это будет просто дом, полный эльбов.

– Да?! И что же он? Уйдет в Межгрядье, возьмет там лопату, будет грузить закладки на тачку и перетаскивать нам?!

– Погоди! – перебила ее Кавалерия, которую слова Яры про тачку и лопату навели на свою мысль.

 – Ты сама знаешь, что если Илья не пойдет, то никто не пойдет… Ты затем сюда и прилетела, чтобы попытаться туда пробиться… Иначе мальчик не обретет плотности и угаснет.

– И как вы собираетесь протащить нас с Ильей в этот подвал? – резко спросила Яра.

– Через лифтовую шахту… – ответил Боброк. – Что такое лифтовая шахта? Пустое вертикальное пространство внутри дома. Значит, в шахте наш мир должен был надавить сильнее всего. Как шарик, который давлением втащило бы в горлышко бутылки, если бы в бутылке был вакуум.

– Ты же говорил, что видел шахту как спираль? – спросила Кавалерия.

– Это из-за искажений нашего мира. Представь, что тонкую раскаленную пружинку пытаются просунуть сквозь яблоко. И она где-то прожигает его, где-то вкручивается.

Боброк покачал головой.

Прошел час. Берсерки больше не стреляли. Пнуйцев клонило в сон. Рина слышала, как Коря переговаривается с Никитой.

– Если надо срочно взбодриться, берешь кофе «три в одном» и кока-колу. Все это смешиваешь и…

– Ага, есть такой вариант, – зевая, соглашался Никита.

 – Еще кофе с лимоном неплохо помогает. И черный хлеб с большим количеством соли.

Рана Витяры, поначалу казавшаяся неопасной, воспалилась. Кровь не останавливалась. Рука Кавалерии несколько раз ныряла куда-то и, посетив медпункт ШНыра, возникала с бинтами, пластырем, антисептиком, иглами и нитями для наложения швов.

– Чего он расклеился? Прям как не мужик! Ему всего лишь кусок уха оторвало! – возмутился Макар.

– Давай я тебе кусок уха ножом отрежу! И ты будешь мужик! – добродушно предложил Рома.

Больше Макар не вякал. Витяра лежал и тихо скулил. Потом перестал. Внезапно он сел и строго, точно собираясь открыть какую-то тайну, известную только ему, уставился на Боброка. Щеки Витяры были красными, движения порывистыми, глаза блестели.

– Я знаю, кто ты на самом деле! – сказал он.

– Кто? – спросил Боброк.

– Ясно! – Боброк показал на Рому. – А он кто?

– А… и его знаю! Он директор Солнца!

– А он? – Боброк кивнул на толстенького Рузю, который сидел с дракончиком на коленях.

– Он хозяин Млечного Пути.