Дверь на двушку

– А ты можешь притвориться, что тебя с нами нет. Ты призрак, которого никто не видит и не слышит, – отозвался Боброк, равнодушно взглянув на нее.

Боброк поразмыслив, признал его правоту и изменил план:

– Согласен. Тогда на седьмой спускаешься ты. Коря же с Никитой… на четвертый!

– Почему на четвертый?

– Потому что кто знает, что там на пятом? Если начнется заварушка, полезно иметь кого-то у противника в тылу…

Минут десять ушло на приготовление к спуску. Карабинов и систем на всех не хватало, но Родион и Макс умели спускаться дюльфером и еще одним, похожим на него, способом, южноафриканским, на двух концах веревки. Спускались они все из разных окон. Первым, закинув за спину арбалет, наружу быстро скользнул Макс и вскоре негромким свистом сообщил, что добрался благополучно. За Максом последовал Родион. Его свиста пришлось ждать довольно долго. Лоб Боброка прорезала тревожная морщина.

– Седьмой эльбы не могли захватить? – спросил он у Сухана.

– Тут всякое случается. Я могу сходить и посмотреть, – спокойно предложил тот.

В этот момент с лестницы донесся свист Родиона, сообщивший, что он добрался. Сразу же, по знаку Боброка, Рома спустился на шестой, уже с карабином и системой, а вслед за ним из окна проворно, как ласки, выскользнули ловкие и жилистые Коря и Никита.

Перед тем как спускаться, Коря вручил свою зубастую дубину Сашке. Хотел сперва Кузепычу, но тот покачал головой и показал на карабин:

– Моя дубина вот… тут и приклад, и стрелялка – все на месте.

– Из обреза не попадешь далеко, – сказал Коря.

– А мне далеко не надо. Зато патрон не пистолетный… Хоть под куртку, хоть под сено. С обрезом мой дедушка еще большевичков гонял. Правда, у него от трехлинейки обрез был.

Помахивая дубиной, Сашка направился к лестнице. Сухан уже стоял у мешков рядом с Боброком. Кроме обычной своей палицы, никакого оружия он с собой не взял. Зато все прочие – и Штопочка, и Кавалерия, и Долбушин – взяли с собой арбалеты.

– Лишнее это… – сказал Сухан. – Оружие мешает выживать. Вместо того чтобы думать, как выжить, начинаешь думать, как убить. И тогда убивают тебя.

– Я ему не верю, – шепнул Рине Сашка. – Раз ушел из ШНыра, то не верю…

«Ты ведь тоже не можешь попасть в ШНыр!» – хотела сказать Рина, но почувствовала, что если ляпнет такое, то обидит Сашку.

«Странно. Мы вроде шныры, но все друг от друга что-то скрываем. Я скрываю, что я дочь Долбушина. Сухан – что-то свое… Есть среди нас хоть один, кто ничего не скрывает?»

Они стояли у мешков.

– Ну что? Вперед! – приказал Боброк и потянулся к фляжке, но, опомнившись, отдернул руку и поджал губы.

Рина заметила, что на лестницу он смотрит с мукой. Поначалу она не поняла отчего, но потом разобралась, что муки были связаны с самой лестницей.