Дверь на двушку

Он то начинал гоняться за летающими растениями, то описывал в воздухе круг, то опять исчезал.

Яру и Ула дракончик не узнавал и никак на них не реагировал, как разгулявшаяся собака не слышит голоса хозяина. Потом дракончик случайно врезался в Ула, уселся на землю и удивленно на него уставился. Ул так вымотался, что у него не было сил подзывать дракончика. Тем более что дракончик если кого и слушался, то только Насту и Рузю, да и то лишь тех команд, которые считал полезными для себя: «Иди обниматься!» и «Лопать будешь?»

Но сейчас Гастрафета явно вел какой-то инстинкт. Он приблизился к Улу, высунул язык, как ящерица, и несколько раз коснулся им в разных местах кожи Ула. Не лизнул, а именно ощупал, исследуя, как это делают змеи, для которых язык – главный осязательный орган.

Что-то определив для себя, дракончик замелькал у ног Ула, описывая вокруг них окружность. Он носился вдесятеро быстрее самой быстрой ласки, а там, где он проносился, возникал временный золотой колодец.

– Не двигайся! – прошептала Яра. Она не шевелилась, чтобы не спугнуть дракончика.

Ул заметил, что золотое свечение под его ногами становится невыносимо ярким. Он почти не мог смотреть себе под ноги – так сильно его слепило.

– Иди ко мне! Быстрее! – крикнул он Яре.

Яра с сыном послушно шагнула к нему. Ул обхватил ее. Дракончик, мелькая все быстрее, описал еще с полсотни кругов, а потом золотой колодец вспыхнул и закрылся, а сам дракончик ловко и легко скользнул в него в самый последний момент.

Яра увидела Кавалерию, Сухана, Боброка. А вот Рома исчез. Должно быть, помогал Штопочке с ее ранеными. На руках у Яры всхлипывал и жался к ней начинающий мерзнуть малыш. Рядом с облегчением, с хрипом переводил дух Ул. Яра с беспокойством огляделась. Теперь, когда они разбросали закладки, это был просто заброшенный недостроенный дом. Сильнее всего он напоминал океанский берег при отливе. Вяло и дохло переваливались в мелкой воде застрявшие, давящие себя дряблой тяжестью медузы. Бочком переползали крабы, рыскающие в поисках дохлой рыбы. С камней свисали нити зеленых водорослей… Но только это был все же не берег и не море, а дом… Плиты, перекрытия, потолок…

Кто-то подошел к Яре, коснулся ее руки, а затем мягко, участливо потянул у нее из рук Илью.

– Вот! – сказала Кавалерия. – Завернем пока в мой платок… И давай выбираться отсюда! Сыро очень!

– Мы сможем выбраться?

– Да, похоже на то. Через час-два дом станет безопасным. Как дело пойдет, – подтверждая свое предположение, Кавалерия вопросительно взглянула на Боброка и Сухана.

Духовное указало материальному его место, и материальное, как строгий бухгалтер, приводило теперь в порядок всю отчетность.