Движение к цели

— О, Роман, я вас категорически приветствую! О! Егор! И ты здесь? Ну и правильно, надо стремиться туда, где собираются лучшие люди города.

— Здравствуйте, Ефим Прохорович, счастлив вас видеть. По большому счёту, я здесь благодаря вам.

Он хлопает меня по плечу.

— Благодарность, молодой человек, это прекрасное качество. Особенно хорошо, когда она проявляется не только в славословии. А-ха-ха! Шутка!

Ефим принимается громко хохотать, немного напоминая буфетчицу в исполнении Олега Табакова.

Мать Валентины оказывается стройной дамой декадентского вида, не выпускающей из рук длинный мундштук с американской сигаретой. Дочь, похоже, пошла не в неё, в отцовскую породу, наверное.

За стол никто не садится. Угощения стоят на столе в углу комнаты и каждый подходит и набирает, что пожелает. Фуршет. Всё экстра модное.

— Знаешь, что означает его имя? — спрашивает меня Куренков, когда музыкант Изиль садится за пианино и начинает исполнять собственные песни.

— Наверное, что он иудей, — пожимаю я плечами.

— А-ха-ха! — хохочет Роман. — Что он иудей и так ясно. Нет, это революционное имя, означает «Исполнитель заветов Ильича».

— Серьёзно? — удивляюсь я. Забавно. Век живи, век учись. Я такого не знал. Я понимаю, Ким, Вилор, Вилен, но Изиль… это прям экзотика.

— Это точно. А чем ты занимаешься? Каким спортом?

— Хожу в «Динамо» на самбо.

— К Скачкову что ли?

— Роман Александрович, есть ли в этом городе взрослый человек, которого вы бы не знали?

— Ты, я вижу, тоже много чего знаешь. Отчество моё, например.

— Выдающихся людей надо знать.

— Так значит ты у Альберта часто бываешь, да?

— Заглядываю иногда. Я вот спросить хотел, можно?

— А вас менеджерские качества Каховского устраивают?

— Чего? — он чуть наклоняет голову и внимательно смотрит на меня поверх очков.

— Да видите ли, дело у него интересное, а организатор он бездарный. Я бы лучше справился.

Он долго молчит, изучая моё лицо, а потом предлагает:

— Отойдём-ка в сторонку.

Мы садимся на диван, свободный, поскольку все гости толпятся вокруг безголосого Изиля.

— А зачем тебе? — спрашивает Куренков.

— Так затем же, зачем и вам.

— Деньги, связи. Люди ведь там непростые, как правило.

— Непростые, — соглашается он. — Да вот не слишком ли ты юн для этого? Сейчас ты на коне, чувствуешь силу, за тобой Новицкая. Но через полгода всё может измениться.

— В одном месте ухудшится, в другом улучшится. Всё правильно. Нужно работать в разных направлениях.

Он задумчиво трёт переносицу указательным пальцем, погрузившись в размышления.

— Это дело непростое, — наконец произносит он. — Во-первых, Каха связан с блатными, а нам сейчас нет резона там воду мутить. Во-вторых, работает человек и пусть работает. Он только начал ещё. В-третьих… В общем, есть и в-третьих и в-четвёртых.