Движение к цели

Отец оказывается уже вернулся с работы.

— Ну что, — интересуется он, — ходил к Скачкову?

— Да, ходил, — качаю я головой. — Ну он тот ещё перец, скажу тебе.

— Ага, перец, точно. Отлаял небось?

— Ну, попытался, — усмехаюсь я.

— Попытался. Ты, брат, мне-то не заливай. Я его неплохо знаю. Он пока в грязь тебя не вмажет, пальцем не пошевелит.

— Так что он сказал-то?

— Сказал, что через тебя ответ передаст. Подумает, можно ли меня всё-таки как-то в училище протащить, посоветуется с руководством и потом тебе сообщит.

— Серьёзно? — удивляется отец. — Что прям так и сказал? Или разыгрываешь? Просто на него это не похоже.

— Ну, я его впечатлил. Так что он хочет меня тренировать.

— А ты, я смотрю, от скромности не помрёшь, — усмехается отец.

Я немного вожусь с Раджой, а потом переодеваюсь и иду в бар. На выходе из подъезда сталкиваюсь с Рыбкиной.

— Ты куда? — спрашивает она. — У нас же занятие по расписанию.

— Наташ, давай перенесём. Я, всё равно, домашку не сделал. Раджу вчера весь вечер ловил по городу. Сама знаешь.

Пришлось возвести на него поклёп и сказать, что он убежал, увлёкшись собачьей барышней. Не мог же я сказать что я его у бандитов отбивал. Про руку тоже пришлось наврать с три короба.

— Лентяй и прогульщик, — прищуривается она. — А куда это ты намылился?

— У меня поручение от горкома ВЛКСМ, — импровизирую я. — Нужно ветерана посетить.

— Врун, — не принимает она эту версию. — Я тогда с тобой пойду.

— Нельзя, туда только членам бюро можно, он секретной информацией делиться будет, — смеюсь я. — Пиво только членам профсоюза.

— К Бондаренке небось побежал? — для проформы спрашивает она, зная, что это не так.

— Наташ, слушай, ну правда. Мне с пацанами нужно поговорить. Я недолго. Как вернусь, сразу тебе позвоню, ладно? Через часик. Самое позднее, через пару.

— Эх ты, математик, — расстроенно вздыхает она.

— Натусь, ну не переживай. Жили же люди без алгебры тысячи лет.

— Знаешь что! — вскидывается она.

— Ладно, я поскакал. Я этот прогул отработаю. На «Синьора Робинзона» тебя свожу и на «Укрощение строптивого», когда его показывать будут.

— Так легко не отделаешься, — отвечает она, чуть смягчаясь, и я убегаю.

Пока бегу, думаю, что надо бы ей что-нибудь хорошее на восьмое марта подарить. Что только? И маме. И Таньке, давно её не видел уже. И Любе, и Зине, и Ире, и даже Лидке. Не дофига ли баб вокруг меня?

В баре нынче народу немного. Наверное, ещё рано, попозже придут. Альберт с равнодушным видом мне кивает и углубляется в свои записи. Рядом с ним на стойке я вижу самодельную грифельную доску. Молодцы, делают, что умные люди советуют. Я заглядываю за ширму. Букмекеры на месте.

— Здорово, ребята, — приветствую я их, усаживаясь за стол. — Ну, как вы тут?

— Смотрите, что я вам принёс.