Движение к цели

Сейчас наобещает всего, чтобы своё получить, а сам будет на меня материалы собирать и каждую бумажку в папочку подкалывать. Жалко, времени в обрез и придётся с ним всё-таки сотрудничать сейчас, но в будущем надо подстраховаться и подумать про какого-нибудь Куренкова или ещё кого…

Он раскуривает сигарету, проходит к своему столу и, развалившись на стуле, устремляет на меня тяжёлый взгляд.

— Ну ты и кадр, Брагин. Хитровы***нный.

— Сами вы это слово, Анатолий Семёнович. Ещё раз наедете, сдам вас коллегам, старшим, так сказать, товарищам. Вижу, вам всё надо прямым текстом говорить. Всю правду-матку. Разжёвывать. За жабры они вас сразу не схватят, но колпаком накроют. Будете там, как муха об лёд.

— Ладно. Разговорился ты больно. Давай, выкладывай. Что там у тебя?

— А у меня там ПМ, из которого застрелили того урку вчерашнего. И наверняка за стволом этим шлейф на всю галактику. Спрятан он у криминального авторитета по кличке Киргиз. Знаете личность такую?

— Откуда информация?

— Допустим, из разговора Каховского с Рыжим. Да разве это проблема для вас? Напишете, что Жир сказал, да и всё. А с четвёртым, кстати, что?

— Челюсть сломана. Информация у тебя точная?

— Точная, товарищ капитан, точнее некуда. Но по состоянию на сегодняшнее утро. Я бы поторопился, но вам-то спешить некуда, у вас версий и так хватает. Ладно, пошёл я. Поставьте автограф.

— Ты давай подробности сначала.

Он подписывает пропуск, а я в деталях рассказываю, где находится пистолет. Всё. На этом наш ансамбль с вами прощается.

— Анатолий Семёнович, как говорится, меня не ищите, я вас сам найду. Как будет, что сообщить, сразу сообщу. Оке? Если не оке, ищите другого агента под прикрытием. И помните, как говорил товарищ Бендер, у нас длинные руки. Я звякну вечерком? Узнать, как прошло.

— Ну, попробуй, — кивает он.

Выйдя из ментуры, я захожу в булочную и покупаю «картошку», «корзиночку», «бисквитное» и «заварное», то есть эклер. Целых четыре пирожных. С этим добром я двигаю в сторону дома, правда, иду не к себе, а к Рыбкиной. Нужно провести с ней небольшую беседу.

Нажимаю кнопку звонка и через некоторое время слышу за дверью лёгкие шаги.

— Я мышка-норушка, а ты кто?

Она не отвечает и быстро открывает дверь. Смотрит с удивлением и тревогой.

— Всё нормально? — спрашивает она.

— У меня да, — отвечаю я улыбаясь. — Можно даже сказать отлично. А у тебя как дела? Температуру сбила?

Рыбкина отступает, пропуская меня внутрь.

— Ага. Сейчас нормальная. Проходи.

— Держи, — говорю я, протягивая лежащие на картонке и завёрнутые в бумагу пирожные.

— Пирожные тебе принёс.

— Ого! Мне? Спасибо! Какая у тебя куртка красивая.

— Ага, олимпийская. У нашей сборной такие же.

— Ничего себе! Ну, пошли на кухню.