Движение к цели

Он медленно, как дирижабль или, скорее, как пышная перекаченная тётка на концертах AC/DC, начинает поворачиваться ко мне. Но я не даю ему опомниться и вскочив на спину, как ведьма на загривок Хомы Брута, обнимаю за шею.

Собственно, никакие это не объятия. Я провожу удушение. И мне приходится ждать целых двадцать секунд, прежде чем его конечности обмякнут и сам он погрузится в глубокий сон. Он начинает заваливаться и главное здесь не оказаться под ним, как под павшей в бою лошадью.

Он заваливается, перекрыв входную дверь, и мне приходится перекатывать его на бок, чтобы дверь закрылась.

— Лидка! — хриплю я, — помогай, нефиг валяться.

Она поднимается и подскакивает ко мне и вдвоём мы кое-как переворачиваем эту жирную тушу. Я подбираю разбросанную обувь и пистолет, и дверь наконец-то закрывается.

— Ты что с ним сделал? — со страхом спрашивает она.

— Загипнотизировал. Проснётся и станет пай-мальчиком. Не переживай, он всего лишь спит. Не слышишь что ли как дышит? Он всегда так, кстати?

— А я-то откуда знаю, — зло бросает она.

— Ну, мало ли, — пожимаю я плечами и аккуратно ставлю её сапоги на полочку.

Пистолет я заворачиваю в тряпицу и запихиваю к себе в карман.

— Эй! Ты чего творишь! Куда оружие!!! Положи обратно!

— Куда обратно? — уточняю я. — На лестничную площадку? Так, пойдём-ка со мной на кухню. Чаю выпьем.

— Егор, это не шутка! Верни оружие! Ты знаешь, что за это сесть можно? И хорошо так сесть!

— Знаю, Лид, больше твоего знаю. Веришь?

— Не веришь. Ну и ладно. Ты мне скажи, тебе отношения с этим боровом нравятся? Удовлетворяют тебя?

— Да пошёл ты! Ты чего припёрся? Я тебе говорила, чтобы не приходил?

— Ну конечно, что я, тут такие джентльмены ходят, благородные принцы. Высокие отношения и искренние, хоть и немного полигамные.

Мы заходим на кухню и в свете розового плюшевого абажура я замечаю у неё синяк под глазом. Вот же урод.

— Это он? — спрашиваю я, приподнимая её лицо за подбородок.

Она резко отворачивается, подходит к столу, садится на табуретку и подперев лоб рукой, начинает плакать. Запрещённый приём… На столе стоит полупустая бутылка «Русской» и стакан. Рядом чёрный хлеб и открытая банка кильки в томате. Банкет, ёлки-палки.

— Я с ним не сплю, — всхлипывая говорит Лида. — Один раз было, и что мне теперь удавиться? А ты чистенький, да? Ну, презирай меня, я же и с тобой тоже сношалась. Презирай…

— Так, Лида, прекрати, — твёрдо говорю я. — Перестань. Я тебя не презирать пришёл. Я тебе помочь хочу. Ясно? Чего ему надо было? Чего припёрся?

— Догадайся! Сказал, что если ему не дам, он мне всю жизнь переломает, ну и там подробности, как именно будет ломать. Я ответила, чтоб он шёл на три буквы, а он привёл железный аргумент, прямо в глаз, а потом стакан засосал, достал пистолет и орать начал.

— Понятно.