Двойные листочки (СИ)

Петю колотило, но он смог заговорить снова, и голос его прозвучал неожиданно ровно:

— Я совершеннолетний. И могу делать всё, что захочу. Я буду поступать к Зиновьеву.

Отец, скривившись, снизил скорость и, покачав головой, едко сказал:

Петя зажмурился, лёжа на асфальте в ожидании удара. Но его так и не последовало. Вместо этого Петю настиг крик отца. И в голосе его был не гнев. В четырёх буквах Петиного имени звучал только ужас.

Этот вопль привёл Петю в чувство как раз в тот момент, когда к нему подскочил отец. Петя перевернулся на спину. Отец, белый как мел, лихорадочно его осматривал.

— Ты цел? Руки? Ноги? Ты меня слышишь? Видишь? Голова кружится? Подожди, я вызову скорую…

Петя несколько раз моргнул и сел.

— Нет. Я в порядке. Мне надо идти.

— Ты никуда не пойдёшь!

Отец попытался его удержать, но Петя всё же медленно поднялся. Перед глазами расползались круги.

— Если хочешь меня остановить… Тебе придётся приковать меня цепями. Но, возможно, я даже тогда…

Тут Петя заметил что-то жёлтое на асфальте. Он опустился на колени и поднял деревянный обломок. В руке у Пети лежала часть палочки. Викин подарок. Он сломал их. Сломал лучшие на свете палочки, которые должны были принести ему удачу. Похоже, они выпали при падении… Петя положил обломок в карман, поднялся и медленно пошёл в сторону тротуара. Голова немного кружилась. Его трясло от адреналина. Или от обиды. Или от последних слов отца, которые до сих пор звенели в ушах. Мама была бы разочарована… Петя постарался заглушить эти слова. Его ждёт Низовцев. А Петя опаздывает.

Сзади кто-то сигналил. Отец, пытаясь быстро затормозить, перегородил другим машинам проезд, но его это, похоже, нисколько не волновало, поскольку он даже дверь не закрыл. Отец догнал Петю и развернул, вцепившись ему в плечо.

— Ты соображаешь, что творишь? Как ты можешь выпрыгивать из машины?! После того, что случилось с мамой, как ты смеешь…

Глаза предательски защипало. Петя развернулся и как только мог быстро пошёл в сторону академии. Отец снова заставил его остановиться.

— Ладно. Я не должен был так говорить, это вырвалось случайно. Я не подумал. Пойми, ты моя семья, и мне не…

— Нет у меня никакой семьи! — Петя почувствовал, как горечь снова сменяется злостью. Он резко вырвал руку из хватки отца и выплюнул: — Тебя нет, ты всегда в офисе. А если не в офисе, то всё, что тебя интересует, это мои оценки. Ты и понятия не имеешь, что я за человек. Что я люблю, кто мои друзья и есть ли у меня девушка.

Отец молча смотрел на Петю.

— Представь себе, есть. У твоего сына есть девушка, есть друзья и есть талант. Нет только семьи. Моя семья умерла вместе с мамой. А ты… А ты смеешь говорить, что только рад тому, что её нет!

— Я этого не говорил.

— Именно это ты и сказал. А теперь извини, мне надо идти.