Двуликие. Лестница дьявола

 – Какие страдания! Какие непереносимые страдания Валере выпали на долю! Вот эти девочки, Лиза и Надя, нашли его, грязного, измученного бомжа, под мостом.

– Ох, боже! Наш Валерчик бомжевал?!

– Да. Валерий занимался частным сыском. Одно дело, когда работаешь в полиции, когда тыл прикрыт. А тут остаёшься один на один со всем преступным миром! Получил Валера травму головы, да такую, что лишился памяти. Ни документов, ни телефона, ни воспоминаний – вот и остался на улице. Хорошо хоть девочкам на глаза попался!

– Спасибо, родненькие! Валерчик очень хороший мальчик! Всем всегда помогал.

Кому он мог помешать-то?!

– Преступному миру! – убеждённо ответил Михаил Юрьевич. – Расскажите, дорогая, о Валерии всё, что знаете, о его детстве, о том, при каких обстоятельствах он пропал. Было ли что-то подозрительное? Почему в полицию не сообщили, что сосед, ваш Валерчик, дома не появляется?

– Знаете, про полицию мне Валерчик так однажды сказал: «Не волнуйся, Степановна, работа у меня такая – пропадаю, появляюсь. А вот если полиция приедет и скажет “жук”, то, значит, конец мне, Степановна, прощай! И всё полиции отдавай». А о детстве-то что рассказать ещё? Хороший Валерчик и маленьким был, и большим, когда вырос: всегда поможет, всегда совет даст.

И ещё у него такое в душе было: если видит, что кто-то в беде, сам бросится вперёд, на себя удар примет, а того защитит. Бесстрашный. Как будто сам бессмертный. Я всё говорила ему: «Валерчик, у тебя только одна жизнь!» Да он не слушал.

– Точно! Он так и Вику Журавлёву спас! – с гордостью за Валеру сказала Лиза.

– Сам себя не помнит, а душа себя, значит, помнит? – спросила Надя, когда Валериной соседке рассказали про его последний подвиг.

– Душа-то она такая, она всегда себя помнит, – растроганно сказала старушка. – Кстати, мы стоим-то здесь, а этот клён посадил Валера. Ему тогда было лет восемь. Умер у него любимый попугайчик – маленькая зелёная такая пташечка. Валерчик очень горевал и похоронил его тут, под своим окном, чтобы попугайчику не было одиноко где-то в стороне лежать. А чтобы по могилке никто не ходил, посадил маленький клёник. Посмотрите, как он уже вымахал! Красивое дерево. А по осени и того краше! Листья у него не жёлтые и не оранжевые – алые!

Дверь в квартиру Валеры Пришибленного была не заперта, но сам он мирно похрапывал в спальне.

– Доброе утро, наш коллега и друг! Мы к тебе с подарком! – громко сказал Михаил Юрьевич.

Валера, всклокоченный и помятый, румяный и тёплый после сна, вскоре появился в дверном проёме. Видно, что вчера он завалился спать в чём был, не переодеваясь. То ли его вымотала уборка, то ли бремя собственности, то ли сказывалась двухлетняя привычка бродяжнической жизни.

– Мы к тебе с подарком, Валера, – повторил Михаил Юрьевич. – Выгляни в окно.