Её двойная тайна (СИ)

Но только мне здесь, на земле, в мире живых очень больно и очень холодно. Холодно без маминых рук, маминой улыбки, маминых объятий и поцелуев. На меня снова накатывает такая тоска и боль, что я беспомощно опускаюсь на колени и начинаю плакать.

В это время ко мне подбегает Рома и быстро поднимает меня с сырой земли.

— Я с тобой моя девочка, я с тобой, — шепчет мне он, и от его слов мне становится намного легче.

Как же я сейчас благодарна Роме, что он со мной рядом. Что всё это время поддерживал меня, помогал, что взял все заботы по похоронам, на себя. Потому что я так и не смогла смириться с потерей мамы, и у меня буквально всё валилось из рук.

Я даже дочек за эти дни видела всего пару раз. Потому что не хотела, чтобы они видели меня заплаканной и убитой горем. Но и сделать с собой я ничего не могла, едва я вспоминала о маме, слёзы сами ручьями лились из глаз.

После похорон мы приехали домой, но не в квартиру, которую нам снял Рома. А в квартиру, которую он когда-то купил для нас.

— Зачем мы здесь? — спросила у него я.

— Это теперь наша квартира, вернее твоя, — сообщил он, на что я вопросительно посмотрела на него. — Я оформил эту квартиру на тебя. Я не знаю, где вы потом решите жить, здесь или снова вернётесь в Краснодар. Но здесь похоронены твои родители, здесь твоё прошлое. И я хочу, чтобы, когда вы будете приезжать сюда, у вас был свой дом. Дом, куда вы сможете вернуться в любой момент. — Объяснил свой поступок он.

— Рома, не нужно было этого делать, — запротестовала я, такой подарок я от него принять не могла.

— Нужно, Маришка, нужно, — он взял меня за руки и усадил на диван. — Из-за меня вы лишились своего жилья здесь. И я хочу хоть как-то загладить свою вину. Возможно, ты когда-нибудь простишь меня и за ту боль, которую я причинил тебе и за то, что скрыл правду о маме.

— Я тебя уже простила, — ответила ему я, пытаясь улыбнуться, — и я очень благодарна тебе за то, что ты сейчас со мной. Благодарна тебе за помощь. Без тебя я бы не справилась. Я теперь совсем одна, поэтому… — но он не дал мне договорить, поцеловав меня коротким поцелуем.

— Ты ни одна, родная, — он снова поцеловал меня, — теперь ты ни одна. Я всегда буду с тобой и нашими дочками. Даже если ты меня больше не впустишь в свою жизнь, я все равно буду рядом. Потому что я люблю вас, тебя и наших детей.

— Я тоже люблю тебя, — честно призналась я, — и всегда любила. Просто дай мне время, чтобы научиться снова доверять тебе.

— Конечно, — он мне улыбнулся. — Но мне нужно тебе кое в чём признаться, вернее кое-что рассказать.

После этих слов Белинский занервничал. Он встал и стал мерять комнату шагами, раз за разом пытаясь что-то сказать, но всё время останавливался. Словно не знал с чего начать, словно подбирал нужные слова.