Её двойная тайна (СИ)

— Вы были детьми, и мы не стали вдаваться в подробности. Дело в том, что на этот завод метил ещё один бизнесмен, очень известный в криминальных кругах. Он и устроил все эти покушения. Его вина была доказана, его арестовали, несмотря на его связи. А через год он умер в тюре.

— Но почему тогда Эля была так уверена, что именно мой дед виноват в гибели её родителей? — не унимался Белинский.

— Я думаю, потому что он не раз приходил в дом Демидова и просил продать ему завод. И наверняка угрожал, что завод будет его, он в принципе его и получил. И это было роковой ошибкой деда. Если бы он получил его, то и покушения на него бы не было. А Демидов был всё равно обречён. Жаль, что Эля руководствовалась лишь воспоминаниями и личными доводами. Что ничего не уточнила, не проверила.

Да, Аркадий Николаевич был прав. Очень жаль. А ведь всё могло быть иначе.

Ещё совсем недавно я ненавидела эту девушку. Мне казалось, что она исчадие ада, что она не имеет сердца. А оказалось, что она ещё более несчастная, чем я. У меня хоть и не было отца, но у меня была мама. Она меня вырастила, дала мне образование и достойное воспитание. Я была окружена её любовью и заботой. Я росла в любви и доброте.

В то время как Эля очень рано лишилась родителей, провела несколько лет в детском доме. Она много лет жила с лютой ненавистью в душе и сердце. Она тешила себя жаждой мести, вынашивая её долгие годы. Она не жила, она существовала. Она не знает, что такое любить и быть любимой. Она как робот чётко шла к своей цели, загнав при этом себя в угол.

Что она имеет сейчас? Ничего. А ведь всё могло быть иначе, если бы она просто смогла простить.

Прошло уже шесть лет. За эти годы многое встало на свои места. Мы с Романом Белинским вместе, теперь мы муж и жена. Я не сразу снова впустила Рому в свою жизнь. Да, умом я понимала, что он совершил много ошибок, причинил мне боль, предал. Но я понимала и то, что он очень сильно изменился. Не просто изменился, он всё осознал, пропустил через себя, через своё сердце. Сердцем я тоже чувствовала что нужна ему, что он меня любит. Но я очень сильно боялась снова ошибиться, боялась предательства. Я так сильно этого боялась, что это меня всякий раз останавливало, когда я хотела сделать решающий шаг.

Белинский целый год добивался моего расположения. Он был со мной рядом, поддерживал, помогал. Он каждый день приходил к детям, иногда оставался ночевать. Но только как отец детей и не более. Он терпеливо ждал и терпел, давая понять, что принимает меня такой какая я есть. Что готов дать мне время простить его. Он не устанно повторял, что любит меня и детей, что мы очень нужны ему. И я сдалась, потому что очень сильно любила его и люблю до сих пор. Да и он меня любит, теперь по-настоящему. И я это вижу, я это чувствую. И по его словам, и по его поступкам.