Эффект Грэхема

Мои бедра беспорядочно вздымаются, а она все отсасывает – и до чего хорошо! Язык проходит по всей длине члена, слегка царапая, коса падает вперед и щекочет мне яйца, и я больше не могу сдерживаться: меня окатывает бесконечная волна удовольствия.

После она хватает несколько салфеток и вытирает меня. Потом перекидывает косу назад, чтобы та лежала ровно посередине фиолетового джерси. Она только что довела мой член (и меня) до белого каления и выглядит весьма довольной собой. И вот тут я вспоминаю, что сказал Шейн несколько недель назад. Что с такими девушками, как она, строят отношения.

А с такими парнями, как я, – нет.

Тогда я отмахнулся от этой мысли, потому что его слова не имели значения. А вот теперь переосмысливаю его оценку.

Ну, если не считать того, что Джиджи никогда не выражала ни малейшего интереса к тому, чтобы стать моей девушкой.

Будто почувствовав, что мысли мои приняли невеселый оборот, Джиджи хмурится.

– Ничего. – Я сглатываю. В горле внезапно пересохло. – Слушай, ты не хотела бы как-нибудь сходить куда-нибудь?

Морщинка у нее на лбу становится только глубже.

– Не знаю. На свидание.

– Ты приглашаешь меня на свидание?

– Ты разве не помнишь ту речь, с которой выступал…

– Давай-ка я сразу прерву тебя, Жизель, потому что мы оба знаем, что с речами я не выступал ни разу за свою жизнь.

За это признание я получаю улыбку.

– Справедливо. Но я про тот день в лечебном зале, когда ты сказал, что «обходишься без чувств», – она изображает в воздухе кавычки.

– Дело не в чувствах, – вру я.

– Ладно, тогда в чем смысл свидания?

– Не знаю. Я подумал, что было бы здорово провести вместе время не голыми.

Впрочем, если подумать, с ней и без одежды весело.

Так зачем я предлагаю одеться и заняться чем-то еще?

На мгновение Джиджи замолкает, потом приглушенно смеется.

– Я почти уверена, что ты не захотел бы встречаться со мной. На самом деле нет.

– Я для тебя слишком… девочковая, если можно так выразиться.

– Ты в хоккей играешь.

– А еще я люблю бабочек. И цветы. И… э-э-э… оперу.

– Оперу, – повторяю я. Что ж, теперь понятно, к чему она ведет. Снова пытается разрядить обстановку. Дает мне шанс отступить от двери, ведущей к чему-то новому и вроде как абсурдному, – от той самой двери, которую я попытался открыть.

Пытается позволить мне сохранить достоинство.

– Ага, точно, оперу, – подтверждает Джиджи, а губы изгибаются в улыбке. – Видишь? Я уже по твоему выражению лица могу сказать, что ты такое не любишь. Хотя понять тебя, конечно, можно. Я тебя прощаю.

– Тебе же на самом деле не нравится опера, – произношу я, хотя остается только гадать, правда ли это.

Теперь-то я точно знаю, что она врет, но копнуть глубже не успеваю. Джиджи одаривает меня ласковой улыбкой и говорит:

– Ладно тебе, Райдер, зачем нам встречаться.