Эффект Грэхема

Он пристально смотрит на меня серыми, такими же, как у меня, глазами, а потом произносит:

– Это поистине самый глупый поступок из всех, что тебе доводилось совершить.

Я вздрагиваю так, будто он меня ударил.

– И такого разочарования в тебе я еще не испытывал, – заканчивает он.

– Гаррет! – резко одергивает его мама, но уже слишком поздно.

Говоря образно, первую пулю, ранившую меня в самое сердце, выпустил Фэрли, когда не взял в сборную США. А вторую всадил мой собственный отец.

Через несколько дней после победы женской сборной Брайара в «Замороженной четверке», благодаря чему заветный трофей вернулся к нам в колледж спустя три года, меня навещает моя новоиспеченная теща. Она заранее звонит, так что, открывая ей дверь, я не удивлен.

– Здравствуйте, проходите. – Я приглашаю ее внутрь, вешаю ее пальто. – Выпьете что-нибудь? Кофе? Воды? Литр спиртного, чтобы как-то компенсировать последние три дня?

– Давай начнем с воды, а шоты оставим на потом.

Мы проходим вглубь дома, в кухню, и она с явным любопытством оглядывается по сторонам.

– Тут чище, чем я думала, – ухмыляется она. – Я ожидала увидеть холостяцкую берлогу.

– Ну мы же не совсем варвары. – Тут я осекаюсь и после паузы неловко добавляю: – Мама Шейна дважды в месяц присылает сюда даму из клининговой службы.

Ханна снова смеется. В кухне она садится за стол, пока я достаю из холодильника воду.

– Джиджи собирается к тебе переезжать? Она сказала, что еще не решила.

Я оглядываюсь через плечо.

– Думаю, пока она неофициально поселилась здесь до конца семестра. А потом мы вместе подыщем что-нибудь в Гастингсе.

Шейн с Беккеттом до сих пор причитают. Когда я только вернулся из Вегаса и сказал, что женился на Джиджи, их обоих это здорово повеселило. Они часами надо мной потешались. Шейн целый день называл меня мистером Грэхемом. Беккетт советовал, как провести медовый месяц, и преподнес виагру.

Веселились они до тех пор, пока не осознали, что поженились мы не ради хохмы, что брак наш действителен не только на бумаге. Что в конечном счете я съеду, и на последнем курсе мы уже не будем жить под одной крышей. После этого они слегка сникли.

Передавая Ханне бутылку с водой, я замечаю, что она поглядывает на серебряное кольцо, которое я теперь ношу на безымянном пальце левой руки. Мы с Джиджи купили кольца сегодня утром в маленьком ювелирном на Мейн-Стрит. Я до сих пор поражаюсь всякий раз, когда смотрю на свои руки.

Не помню даже, кто из нас предложил пожениться. Вроде я. Помню, мы, держась за руки, шли по Стрипу в первый вечер в Вегасе, и я подумал, что хотел бы держать ее за руку до конца своей жизни – ее и никого другого. И по какой-то невероятной причине Джиджи согласилась.

– Женатый человек, – говорит ее мама, улыбаясь одними глазами.