Эффект Грэхема

– Эй, Джи, ты останешься посмотреть на этот бардак? – ухмыляется Уитни Кормак, наша капитан, примостившись на углу скамейки.

– О да! Такое я не пропущу. Только Эдли велел держаться тише воды, а то Дженсен сорвется.

Камила Мартинес, третьекурсница, как и я, громко фыркает.

– Думаю, Дженсену будет не до того. Ему придется усмирять свирепых питбулей на льду, на трибунах он нас и не заметит.

Я вытаскиваю из шкафчика полотенце и косметичку.

– Дайте я только душ приму, а потом вас догоню.

Девчонок я оставляю в раздевалке, а сама ныряю под душ. Склонив голову под струями теплой воды, гадаю, как вообще мужская команда переживет слияние «Брайара» с «Иствудом». Это не просто колоссальный сдвиг в программе, это землетрясение, а произошло все так быстро, что никто из игроков и подготовиться не успел.

Иствуд был нашим соперником десятки лет. А в прошлом году все развалилось. Университет просто взял и закрылся. Как оказалось, наборы шли из остатков, и, в сущности, на плаву его держало только несколько спортивных программ, в том числе мужской хоккей. Всем было ясно, что, как только двери Иствуда закроются, все эти спортсмены окажутся в полной заднице. Тут-то в них и вцепился Брайар, так сказать, спас положение и отхватил себе таланты. Так что теперь «Иствуд» – часть «Брайара», и такая ситуация повлечет немало изменений.

Кампус Иствуда в Нью-Гэмпшире, чуть к северу от Бостона (на машине до него час езды), официально переименовали в кампус Иствуда при Университете «Брайар». Там по-прежнему по полной программе идут занятия, но все здания, предназначенные для занятий спортом, закрылись – им найдут другое применение.

А теперь самое важное: мужскую хоккейную команду Иствуда поглотила команда Брайара.

Теперь перед тренером Чадом Дженсеном стоит весьма незавидная задача – взять два огромных состава и сжать в один. Многие парни из обоих колледжей, которые только начали играть, лишатся места.

Не говоря уже о том, что они люто ненавидят друг друга.

Ни за что не пропущу такое представление.

Я выхожу из душа, натягиваю потертые джинсы и майку. Волосы стягиваю в хвост, на лицо наношу увлажняющий крем (из-за воздуха на катке у меня вечно сохнет кожа).

Сокомандницы уже ждут меня на трибунах. Они поступили умно и решили сесть чуть левее и чуть выше скамейки штрафников. Достаточно близко, чтобы слышать все перепалки, но достаточно незаметно, чтобы по возможности остаться вне поля зрения тренера Дженсена.

Уитни пододвигается, чтобы я могла сесть рядом с ней.

Приглушенные голоса этих детей-переростков, называющих себя мужчинами, прямо-таки разжигают любопытство.

Сидящая передо мной Камила потирает руки и смотрит на лед с нескрываемым восторгом.

Они выходят группами по двое – по трое.