Его любимая грешница

Пока мне страшно признаваться даже самой себе, что я влюбилась, а тем более говорить это, глядя ему в глаза, но... что это – если не влюбленность? Мне так хорошо с ним, легко и свободно. Я отдала ему свою девственность практически не задумываясь и с таким доверием, словно всю жизнь ждала именно этого мужчину. Конечно, пока слишком рано судить – получится у нас что-то или нет, – но прямо сейчас я хочу наслаждаться временем, проведенным вместе, и не думать о будущем... Это совет самого Дэна. Он умеет жить моментом – а я нет. Я вечно в тревогах о том, что, как, где, когда... Впрочем – мне кажется, мужчинам вообще в большинстве своем проще плыть по течению. Это мы, девушки, вечно рефлексируем и гоняем по мысли кругу.

И вот, в очередной раз занимаясь саморефлексией, поедая ванильное мороженое и одним глазом поглядывая за перевалившей за половину несмешной комедией, я как-то совершенно незаметно для самой себя начинаю засыпать... На часах к тому времени уже около полуночи...

И почему Дэна нет так долго?!

Эта мысль становится последней перед тем, как меня окончательно уносит в царство Морфея, – а просыпаюсь я уже утром, часов в восемь, и сразу утыкаюсь сонной моськой в большое и теплое мужское плечо.

Первая мысль: ура, он здесь, он рядом, он пришел!

Вторая: как давно он вернулся из клуба?

Третья: почему не разбудил меня, я же волновалась?!

Смеюсь сама над собой: ага, волновалась! Спала, как сурок! Даже сны не снились! А впрочем, это только к лучшему: последние несколько дней я была на нервах и не высыпалась, так что здоровый спокойный сон определенно должен был пойти мне на пользу.

В итоге я прижимаюсь к Дэну поплотнее и погружаюсь в дремоту еще на полчаса – ровно до момента, когда сонный мужчина поворачивается на другой бок, и мы оказываемся лицом к лицу. Тогда он медленно открывает глаза, и я говорю с улыбкой:

– Привет, – отвечает Дэн хрипло, а потом неожиданно просит: – Повернись ко мне спиной, пожалуйста.

– Зачем? – не понимаю я. – Ты же не собираешься...

– Нет, я просто хочу тебя обнять.

Все еще не понимая, почему он хочет обнять меня именно таким образом, я все же поворачиваюсь, как он попросил, а Дэн сразу сгребает меня в охапку, и мы оказываемся как ложки, вложенные друг в друга: его нос утыкается в мой затылок, согревая линию роста волос теплым дыханием, его грудь упирается в мои лопатки, его живот прилепляется к моей пояснице... Я чувствую задницей утренний мужской стояк и наконец понимаю, почему он попросил меня повернуться: так мы максимально слиты, максимально близки.

– Во сколько ты вернулся? – спрашиваю я через пару минут такой блаженной тишины.

– В половине первого, – говорит Дэн хрипло мне прямо в ухо.

– Почему так долго? – я удивляюсь. – Ты ведь хотел только поговорить с Дионисом и Светой...