Его любимая грешница

Моя мама и мамы других девочек почему-то считали, что это нормально, что подобные спартанские условия и строгость преподавателя – это всего лишь спортивная дисциплина, что так и должно быть, что это поможет нам вырасти сильными личностями и добиться успехов на танцевальном поприще.

Не знаю – может, кто-нибудь из моих одногруппниц и стали профессиональными танцовщицами, но в моем случае все закончилось печально: сначала нервный срыв, а потом ангина, которая просто сожрала мой вконец измотанный организм.

Болела я долго – почти месяц, – и чудом не попала в больницу. Когда меня наконец выписали, мама решила, что ходить на танцы я больше не буду. Я была счастлива и совсем скоро заняла освободившееся время ментальной арифметикой и скорочтением. Маму это вполне устроило.

Но какова вероятность, что теперь, десять лет спустя, я вспомню хоть что-то из своих танцевальных уроков, и какова вероятность, что это окажется уместным для подиума с пилоном в стриптиз-клубе?

Я двигаюсь под музыку чисто по наитию, стараясь отключить все чувства, эмоции и мысли и просто слушать ритмы. Как я и ожидала, пилон оказывается очень кстати: хоть я и не умею крутиться на нем и делать трюки, как некоторые другие девушки, зато использую его как статичный реквизит, то скользя по блестящей поверхности затянутыми в перчатки руками, то вдавливая его между грудей или ягодиц, то забрасывая на него ногу, то просто держась за шест, чтобы отклониться назад и прогнуться в пояснице, встряхивая длинными светлыми локонами. Если честно, мне кажется, все это мало похоже на полноценный танец – скорее хаотичные движения в нервных попытках попасть в ритм музыки, – но клиентура клуба то ли слишком пьяна, то ли банально не разбирается в тонкостях танцевального искусства. Так или иначе – я слышу только одобрительные возгласы, аплодисменты и свист.

– Раздевайся! – кричит кто-то из мужчин, и я понимаю, что прошла уже половина моего номера, а я все еще в розовом трико, разве что молнию до пупка спустила... Раздеваться дальше – стыдно, страшно, неловко, но это необходимо, иначе я просто не получу ни одного привата... да и чаевых не получу, а на одной ставке я не смогу отработать долг.

Так что когда очередной мужлан орет пьяным голосом:

– Долой латекс, Барби! – я послушно спускаю молнию до самых трусиков, показывая розовое нижнее белье и тут же получая одобрительные возгласы. Решаю, что лучше закончить побыстрее: раздеться, покрутиться вокруг шеста еще секунд тридцать – и уходить с подиума. Музыка к тому времени как раз закончится.