Экспертиза любви

Неужели человек может так измениться за какие-то два года? У матери согнулась спина, стали мелко дрожать пальцы. И в суетливости движений появилось что-то унизительно старческое, чего он никогда не замечал раньше. Ему даже показалось, что она и дверцы кухонных шкафчиков закрывала, как бы торопясь, чтоб он не увидел их сиротливые полки. Саша вспомнил красивую просторную кухню, в которой мать раньше была веселой, не очень-то бережливой хозяйкой, и у него сжалось сердце.

— Мам, давай мы в твоей квартире сделаем ремонт.

— Сашенька, да ведь не на что? Да и зачем мне… Одной… — У матери предательски задрожал голос. Рыжий петух по-хозяйски заглянул в кухню, сердито потряс темно-красной скособоченной бородой.

— Кыш отсюда! — Саша едва подавил в себе желание свернуть ему шею.

— Не трогай его, Саша. Ведь он же производитель, — и мать, как-то странно скривившись, хмыкнула. — Он мне напоминает одного моего знакомого… Давнего знакомого…

— Мама, я найду деньги. Мы сделаем ремонт и купим тебе новую мебель. Кстати, почему ты ушла из школы?

Мама стояла к нему спиной, перевертывала у плиты оладьи.

— Мам, ты не слышишь?

Она повернулась со сковородкой в руке.

— Господи, Саша, ну какие сейчас в школе дети? Я преподаю биологию. Кто хочет сейчас учить биологию? Да еще в не профильной школе. Математику-то с русским не учат. А тут — биология… И еще, понимаешь, один козел из седьмого класса дразнил меня. Я иду по коридору, а он будто нарочно пристроится сзади и дразнит. Нарочно меня дразнит… Дразнит и дразнит. На целый год у него терпения хватило. И ведь знает, поганец, что я ему сделать ничего не могу.

— Хочешь, я ему башку отверну? — серьезно сказал Саша. — Быстрее, чем петуху. Ты мне его только покажи, он будет потом писаться от страха всю жизнь.

— Ну что ты, Саша, не надо. Просто мне обидно было. — Она перекладывала аппетитные поджаристые оладушки на тарелку, и рука ее вдруг сжалась в кулак до того, что побелели костяшки. — Так обидно, Саша… Самое главное, за что? — У матери вдруг по щекам потекли слезы.

— Не буду, сынок, не буду! — Мать вытирала слезы так привычно, что Саша понял — она плачет постоянно. Так плачут люди от бессилия, от невозможности что-нибудь изменить — не рыдают, не всхлипывают, приходит момент — и у них просто текут слезы. Сами собой. И такая жалость вдруг затопила Сашино сердце, что он даже разозлился снова, еще хуже, чем когда увидел в квартире кур.

— Ну что ты плачешь! Какой-то недоумок, пацан, что-то кричал тебе вслед… Зачем ты так реагируешь? Ты разве не помнишь, как орет и орал на нас Хачек? Почти ни одного утра без мата не проходило! Что же, нам теперь всем поувольняться, что ли?

Мать поджала губы, достала из холодильника банку сгущенки, налила в блюдце.