Экспертиза любви

Она так старалась сегодня весь день… — Я не сказала, что у меня нет интереса к судебной медицине, хотя, — она с возмущением посмотрела на Рябинкина, — мое сегодняшнее пребывание на кафедре в роли уборщицы вряд ли могло этот интерес подогреть!

— Я дам вам отгул в зимние каникулы. В качестве компенсации. — Петя снова полез в рюкзак, вытащил из него смятый джемпер и надел на себя. — Пойдемте. Уже поздно, — он взял рюкзак и остановился в дверях, ожидая Лену. Она медленно прошла мимо него.

— До свидания, Петр Сергеевич! — Он запер дверь и, не оглядываясь, пошел вдоль по коридору, щелкая выключателями. Лампы поочередно гасли ему вслед. Лена стояла в коридоре и смотрела, как он скрылся в лаборантской. Тогда она мысленно ругнулась и вспомнила про свои ноги. Она до сих пор была в старых резиновых шлепанцах, ангажированных для нее Людмилой Васильевной. От пыли теперь они были неопределенного цвета и растрескались поперек подошвы. Лена в ярости достала из пакета свои нарядные туфли и по одному со всей силы запустила шлепанцы в стену. Рябинкин все еще не выходил из лаборантской. У Лены слезы показались на глазах — туфли теперь оказались малы для распухших от работы ног. Она даже не сразу смогла надеть их на ноги.

Как же она до дому дойдет? В гробу она видела эту судебную медицину! Завтра же снова пойдет к Быстрякину и попросит перевести. На микру так на микру. Куда угодно! Она сделала по направлению к лестнице несколько шагов. Господи, как больно. Скорей бы добраться домой, забраться в ванну. Чем бы помазать ноги, чтобы не болели? Надо спросить у мамы, может, у нее есть какая-нибудь мазь?

В коридоре кто-то, как оказалось молоденький мальчик, а вовсе не жирная старая жаба, растаскивал две сцепившиеся боками каталки. Лена подошла ближе. Запах, как она поняла, исходил от одной из них. Что-то темное, пергаментно-коричневое, с изящной, словно египетской, вытянутой головой, тонкими сухими ногами, впалым животом лежало на той каталке, что была ближе к Лене. Мальчик, а Лена даже сама не могла понять, почему она определила его как санитара, наверное, по одежде — он тоже был замотан в старый байковый халат, так вот, мальчик — голубоглазый, с румянцем на щеках — все-таки распихнул каталки прямо перед ней и стал закатывать «мумию» в двери холодильника. Сторонясь, Лена все-таки с удивлением отметила, что щеки у «малыша», как она определила санитара, горели румянами, а не естественным румянцем, а глаза были аккуратно подведены черной подводкой. Боже, кого здесь только нет! — догадалась она и поспешила пройти мимо. Не тут-то было.

— Ты скоро труп завезешь? — услышала она мужской голос из освещенной, несмотря на вечер, секционной. Торопясь пройти, она невольно заглянула внутрь.