Елена Троянская

А я говорю — глупости! Она сама отказалась вернуться в Трою!

Терсит перекрыл шум голосов громким вопросом:

— А что, ее кто-нибудь спрашивал?

— Я думаю, ее муж Теламон. Или Тевкр, лучший из лучников, — заявил Агамемнон и стукнул бокалом об стол.

— А смела ли она сказать им правду? — настаивал Терсит.

— Конечно, после сорока-то лет… — начал было Менелай.

Вдруг раздался голос:

— Женщина не всегда может признаться, чего она хочет.

К моему изумлению, голос принадлежал мне. Я не собиралась говорить — и тем не менее слова вырвались у меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Агамемнон.

Его взгляд, как и взгляды всех собравшихся, был прикован ко мне.

— Я имею в виду, что замужняя женщина, которая заботится о своей семье, о муже и ребенке, не всегда способна выразить те чувства, которые могут противоречить интересам семьи. — Я перевела дыхание и продолжила: — Любовь к новой семье не отменяет любви к прежней.

Мне повезло: обе мои семьи — и та, в которой я выросла, и та, которую я создала, — были рядом со мной. Но так бывает далеко не всегда.

— Она забыла Трою! — прогремел Агамемнон.

 — Она доказала это своими поступками.

— Если одна любовь вступает в противоречие с другой, это может быть причиной страдания — и молчания, — ответила я.

Агамемнон нахмурился. Я уже была не рада, что привлекла к себе внимание, но как могла я молчать? Его заблуждение может привести к кровопролитию, ведь он собрал своих гостей в надежде, что они послужат ему своими мечами.

— Если троянцы не откажутся от своих обвинений, мы ответим им военными кораблями и мечами! — воскликнул Агамемнон и огляделся вокруг: кто присоединится к нему.

Раздалось несколько довольно вялых криков.

— Троянцы зазнались, — сказал Терсит. — Окопались около Геллеспонта, не дают нам торговать на всей территории, не пускают к Черному морю. По мне так лучше б они исчезли.

— Троянцы не собираются исчезать. Они так и будут торчать, как колючка у нас в боку, пока мы сами не смахнем их, — заявил Агамемнон.

— У троянцев много союзников среди соседей, — заметил Диомед. — Они могут прийти им на помощь.

— Хватит! — вмешался Менелай. — Вы рассуждаете так, будто война объявлена. А для войны с Троей у нас нет ни причины, ни предлога.

И, честно говоря, дешевле платить торговые пошлины, которые они назначают, чем снарядить армию. Таковы законы торговли: обмен, налоги. Своим расположением у Геллеспонта троянцы обязаны богам, так же как мы своим на Эгейском море. Мы должны уважать волю богов.

В зале поднялся глухой ропот, хотя Менелай говорил спокойно и рассудительно. Собравшимся не нужны были разумные возражения — по крайней мере, не этим зимним вечером, в полумраке, разрываемом всполохами факелов.