Елена Троянская

Длинный же стол в этот раз устроили потому, что отец хотел слышать все разговоры, не упустив ни слова.

Этот стол представлял собой длинную доску, положенную на скамьи. За него сели троянцы, нынешние царь Спарты с царицей и бывшие царь с царицей. Мои братья присоединились с небольшим опозданием, негромко извинившись. Мне выпало сидеть между Парисом и Менелаем. Я не смела возразить, хотя очень хотела, чтобы Парис сидел дальше от меня. Чем ближе ко мне он находился, тем труднее мне было сохранять самообладание.

— Мои сыновья, Кастор и Полидевк, — представил отец моих братьев.

— Знаменитые борцы! Знакомство с вами — большая честь, — сказал Парис.

— Парис тоже неплохой борец, — заметил Эней с противоположного конца стола.

— Ну что ты! — Парис покачал головой.

— Это правда. Как и то, что он вернул себе титул и наследство благодаря победе в кулачном бою.

— Вот как? Расскажи эту историю! — попросил Полидевк.

Парис поднялся и оглядел собравшихся. Он уперся костяшками пальцев в стол, и я почувствовала, как стол задрожал.

— Я обещал, царь Агамемнон, когда все соберутся, рассказать, как вернулся во дворец к отцу.

Это только часть моей истории. Но если рассказывать всю историю целиком, то, боюсь, мы не скоро приступим к трапезе.

— От этого наш аппетит только выиграет, — ответил отец. — А если слушать на полный желудок, то можно заснуть. Прошу тебя, начинай свой рассказ.

Парис, должно быть, улыбнулся: я не видела его лица, но почувствовала улыбку по голосу.

Хорошо. Я постараюсь быть не таким многословным, как певцы, которые одну историю растягивают на несколько дней.

Он вздохнул и начал:

— Много лет назад главный царский пастух Агелай получил приказ убить меня.

Мягкосердие не позволило ему воспользоваться веревкой или мечом. Он просто отнес меня на гору и оставил там. Вернувшись через пять дней, он обнаружил, что ребенок, то есть я, жив. Все это время меня кормила своим молоком медведица. Тогда Агелай отнес меня к себе домой в мешке — отсюда и пошло мое имя «Парис». Я стал расти вместе с его только что родившимся сыном, среди пастухов на горе Ида.

— Ты права, царевна. Вот почему я был счастлив там. Я пас коров и…

— Еще совсем мальчиком обратил в бегство шайку похитителей коров и вернул похищенных животных, — перебил Эней, кивнув нам.

 — Он слишком скромен. Он не расскажет всей правды.

— Пожалуйста, не перебивай, а то мы никогда не доберемся до конца. Я обнаружил, что неплохо управляюсь с быками. Они меня слушались. Я устраивал бои быков, победителя украшал цветами, а проигравшего — соломой. Меня часто приглашали судить состязания — у меня была репутация справедливого и неподкупного судьи. И вот однажды моего лучшего быка царь Трои потребовал привести во дворец.