Елена Троянская

— Всему причиной ты? Ты и есть та самая Елена?

Не дав Гектору ответить за меня, я сказала:

— Да, я и есть Елена. Со мной вместе в твой храм приехал мой друг из Спарты, а также мой муж с братьями и отцом.

— Вот как. — Жрец по-прежнему не сводил с меня глаз. — Может быть, ты прикроешь свое лицо, а то Аполлон…

Жрец замолчал, не договорив: нет необходимости перечислять, сколько мужчин и женщин, пробудив страсть Аполлона, затем пострадали от его безжалостного преследования. Дафне удалось спастись, превратившись в дерево, — если это можно назвать спасением. По крайней мере, у меня не было ни малейшего желания становиться деревом.

— Хорошо, — кивнула я и накинула покрывало.

— Я знаю, у вас в храме содержатся священные белые мыши, — заговорил Геланор, оглядываясь. — А какие еще реликвии у вас есть?

— Мыши, да… — замялся жрец. — Они обитают за статуей. Вы знакомы с историей? Некогда полчища мышей в соответствии с пророчеством Аполлона погрызли кожу на щитах, перевязи мечей у воинов Скамандра. С тех пор и до сего дня мы почитаем мышей.

— Но ведь у вас есть и другие реликвии? — настаивал Геланор.

— Да, есть.

Они хранятся в подземной комнате, для безопасности.

Жрец провел нас мимо статуи Аполлона, за которой находилось ограждение. В нем было темно. Но запах сразу выдал присутствие животных. К сожалению, даже священные животные пахнут. Меня затошнило, я не выдержала и закашлялась.

В клетках кишели мыши, карабкались друг на друга, воевали за место.

— А что, если их выпустить на врага? — спросил Геланор.

— Эти мыши имеют символическое значение, — объяснил жрец. — Это правда, что когда-то они погрызли всю кожу на амуниции. Но у нас нет возможности управлять их поведением.

Отвечая на ваш вопрос, скажу: если открыть клетки и выпустить мышей, они разбегутся по окрестностям и попортят поля. Они грызут все подряд.

— Тогда, умоляю вас, смотрите за ними как следует! — воскликнул Приам.

— Покажите, что хранится в подземелье, — попросил Гектор. — Нам важно знать.

Жрец издал недовольное ворчание и попросил подать факел. Младший служитель вручил ему сосновую ветвь.

— Хорошо, пойдемте вниз, — вздохнул жрец.

Следом за ним мы спускались по влажным ступеням.

— Это все такое старье, — бормотал жрец.

 — Не понимаю, какой вам в нем прок.

Мы оказались в подземелье, сыром и зловонном, таком непохожем на солнечный зал храма. Дрожащий свет факела выхватывал грубые, неотесанные доски и камни, покрытые зеленым мхом. Тишина обступила нас, только откуда-то снизу доносилось журчание подземного источника.

— Вот, например, — наконец произнес жрец, подходя к запертому деревянному сундуку. — Говорят, это платье сняли с царя и царицы, умерших от чумы. Здесь оно и хранится.

Жрец попытался открыть сундук.