Елена Троянская

Ты будешь моей пленницей. Ты вернешься в Спарту как пленница.

Я предпочитала быть его пленницей, чем женой. Но ни то ни другое не избавит меня от его присутствия.

— Жив ли мой отец? — спросила я.

— Да. Кто, по-твоему, правит Спартой все эти годы?

— А что творится в Микенах, на Пилосе, на Итаке? Их цари отсутствуют много лет — кто правит вместо них? Орест и Телемах были детьми, когда их отцы покинули родину, а сыновья Нестора отправились вместе с ним к Трое. Что происходит в Греции?

— Мы не знаем! — крикнул Одиссей. — Вести доходят редко. Что происходит в Греции, мы узнаем, когда вернемся.

— Ты поплывешь вместе с нами и вместе с нами узнаешь, что происходит в Греции, — заключил Менелай. — Счастливого плавания, бесстыжая тварь.

— И все же я не понимаю, зачем мужчина, который называет себя благородным, хочет вернуть… — начала было я, снова обращаясь к собранию, но Менелай схватил меня за плечо и тряхнул с такой силой, что мои волосы рассыпались.

— Бесстыжая тварь в залитом кровью платье, убийца множества невинных людей! Я отвечу тебе. Затем, что я хочу тебе отомстить! — Он обернулся к собравшимся и закончил: — И я доведу это конца! Она вернется в Грецию и предстанет перед людьми, которым причинила столько горя.

— Значит, ты все же научился лгать! — сказала я. — Я не убийца. Я никого не убила, ни одного человека. Если множество людей лишились жизни, то по твоей милости. Чтобы удовлетворить твою гордыню. А мое платье залито не кровью — это краска. Она отмывается, я проверила. Мои руки чисты в отличие от твоих, на которых настоящая кровь.

На его лице отразилась внутренняя борьба, он пытался сдержать свою ярость. Наконец он произнес:

— Отведите ее в дом, к остальным.

Меня поволокли и бросили внутрь деревянной постройки, где находились другие пленницы. Пахло сыростью и плесенью. Когда глаза привыкли к полумраку, я разглядела кровать, несколько деревянных скамей и сундуков. В этом беспорядке выделялся пьедестал, покрытый туникой, на котором лежали золотое кольцо и нож.

Женщины тихо плакали — тихо, печально, без надрыва. У них не осталось сил, чтобы рыдать, горе выпило их до дна.

— Это отвратительный, ужасный дом! — проговорила Гекуба. — Они превратили его в святилище Ахилла. Он жил тут, поэтому теперь они считают это место священным. Подумать только, что мой Приам приходил сюда, сидел здесь, умолял вернуть тело Гектора. Приам, твои глаза тоже видели эти ужасные стены!

— А что это за безобразие? — спросила Лаодика, указывая на пьедестал.

— Так они поклоняются Ахиллу, — ответила Кассандра. — Это его туника. Кольцо и нож тоже, наверное, принадлежали ему.

— Царицы и царевны! — прервал наш разговор приятный мужской голос.