Елена Троянская

Я повторила ошибку своего отца, который тоже некогда пренебрег Афродитой и навлек на себя ее гнев.

— Он скоро будет здесь! — воскликнула Клитемнестра и до боли сжала мне руку. — Он бежит сюда. Он не остановился в Лерне. Он продолжил бег и хочет добежать до Спарты!

— Как, до самой Спарты? — изумилась я: это сверх человеческих сил, я не просила об этом.

— Он решил не просто выполнить твое задание, а перевыполнить его. Не понимаю, что с ним происходит.

Клитемнестра отпустила мою руку.

Со всех сторон нас окружали люди. Женихи оставались во дворце, дожидаясь решения, томились от скуки и жаждали развлечений. Бег Менелая стал именно таким развлечением. Все уши навострились, чтобы разобрать, о чем говорим мы с сестрой. Мне передали, что кандидаты делают ставки на то, кому я отдам предпочтение, и любые новые сведения помогли бы выиграть пари.

— Давай выйдем, — кивнула я Клитемнестре.

Мы прошли в охраняемый внутренний двор дворца и, присев на низкую скамью, заговорили шепотом.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Менелай никогда раньше не проявлял такого рвения. Я просто диву даюсь.

Мне не верилось, что эти чудеса совершаются из любви ко мне: ведь он, по сути, не знает меня. Мы с ним разговаривали всего несколько минут той лунной ночью много лет назад.

— Ты думаешь, его привлекает трон, который перейдет к нему после отца?

Клитемнестра склонила голову набок и некоторое время обдумывала мое предположение.

— Не исключено. Жить все эти годы тенью Агамемнона было, наверное, нелегко, хотя он не подавал виду. Его непросто понять, он скрытный человек.

— Может, он хочет славы победителя среди женихов?

— Дорогая моя, а кто же из них не хочет?

— Ты говорила, он ко всему безразличен, человек без страстей.

— Да, в основном. Страстей в Агамемноне хватит на двоих, большая страстность не лучше полной бесстрастности. — Клитемнестра, оглянувшись, еще более понизила голос. — Но у Менелая даже наложницы нет. Он никогда не взял себе ни одной пленницы, ни разу не потребовал себе ни одной женщины при дележе добычи.

— Так, наверное, он… предпочитает мужчин? — догадалась я.

— Нет, мужчинами он тоже не интересуется.

— Может, он дал клятву Артемиде? Хотя взрослые мужчины не могут…

— О чем вы тут шепчетесь, как две заговорщицы? — Кастор, выйдя из дворца, направлялся к нам.

— А мы и есть заговорщицы. У нас нет другого выхода, — ответила я.

— Ты уже сделала выбор? — спросил он, широко улыбаясь и скрестив руки на груди. — Я никому не скажу, клянусь.

Он сделал шутливый жест, изображая торжественную клятву.

— А ты на моем месте кого бы выбрал? — спросила я. Я всегда ценила его мнение, но оба моих брата до сих пор ни словом не обмолвились ни об одном из женихов.