Елена Троянская

Оно всегда стоит там, куда вы его поставили. Поднимаете дверцу, кладете приманку — и ловушка захлопывается.

Мужчина продемонстрировал, как работает мышеловка, и достал еще одну коробочку:

— Советую взять сразу две!

Но никто у него ничего не купил, и мужчина пошел дальше.

— И давно ты занимаешься этим делом? — спросил Менелай, когда мы поравнялись с ним.

— С год примерно, — ответил тот. — Раньше у меня была работенка — хуже не бывает.

— Что за работа, если не секрет?

— Относил младенцев в Тайгетские горы.

Если в Спарте признавали, что ребенка нельзя оставить в живых — из-за слабости, болезни или дурного пророчества, — то его относили в горы и оставляли там умирать.

Не удивительно, что этот человек сменил работу и занялся изготовлением мышеловок.

— А ты никогда… не пытался спасти кого-нибудь? — спросила я.

— Раза два или три, — ответил он. — Если ребенка приговаривали к смерти только из-за пророчества, а в горах встречались пастухи, согласные позаботиться о малыше. Но такое случается редко.

— А как же рассказы о медведицах и волчицах, которые выкармливают младенцев? — поинтересовалась я: все слышали об этом.

Торговец мышеловками покачал головой.

— Ерунда. Одни россказни. Волчица съест младенца, медведица убьет его лапой.

— А кто сейчас выполняет эту работу?

— Не знаю. Кто-нибудь выполняет. Кто-нибудь всегда найдется.

Мы разошлись в разные стороны. Нам не пришлось долго искать, на чем остановить внимание. Когда мы дошли до спортивного поля, нас заинтересовала группа юношей, которые только что пересекли финишную прямую. Они раскинулись на траве и тяжело дышали. Покрытые потом мускулы блестели на солнце, словно их тела были изваяны из мрамора и отполированы.

Их молодость казалась вечной и неизменной, неподвластной времени.

Странно на их фоне выглядел старик, который сидел поблизости и потирал коленку, покачиваясь туда-сюда, чтобы успокоить боль.

— Ох, — бормотал он. — Больно, больно! Проклятые продавцы мазей, шарлатаны, обманщики.

Он наклонился и понюхал коленку:

— Вонять воняет, а не помогает!

Он приподнял глиняный горшочек, стоявший у его ног, и обратился к нам:

— Вы только понюхайте эту гадость!

Менелай потянул носом и кивнул:

— Да, приятель, ты прав! Гадость отменная — не иначе как сгнившие козлиные потроха.

— Вот именно! Они говорят, якобы это жемчужный порошок с маслом нарцисса. В первый день и правда пахло нарциссом, а теперь…

С проклятием он швырнул горшок за плечо, и тот отлетел на удивление далеко.

Потом он посмотрел на молодых спортсменов.

— И я был таким когда-то. Не верите? Правая, метательная, рука у меня до сих пор сильна. Раньше я любого из этих юнцов обогнал бы. Лет двадцать назад, когда царь Агамемнон только-только на свет родился.