Кладбище чужих секретов

 – Успела после увольнения окончить медвуз и обзавестись своей клиникой.

Сын покойного провел по лицу ладонью.

– Отец покончил с собой, но велел сообщить, что у него аневризма головного мозга.

– Ох! – воскликнула Лукерья. – Примите мои соболезнования…

– Диагноз поставили только сегодня утром, – прошептал Рудольф. – У папы случались приступы мигрени, но сегодня была просто адская боль. Сделали МРТ… Тело увезли в наш медцентр – я вызвал свою скорую. Не смог, не захотел обращаться к посторонним… Господи! Нет слов! Слов нет! Нет слов! Как так?! Он оставил письмо! Господи! Оказывается, мой отец изображал из себя Великого Жреца! Брал с наивных людей деньги! Его начала мучить совесть, и, когда он узнал об аневризме, подумал, что это ему наказание за все, и не захотел больше жить!"

"Рудольф вскочил и убежал. Лукерья вынула из сумки носовой платок и тихо заплакала, произнеся:

– Земля из-под ног уходит… Что делать теперь?

– Вы же не хотите, чтобы люди узнали о близких отношениях, которые связывали вас с покойным? – осторожно осведомился я.

– Нет, нет, нет, – зашептала Лукерья, – никогда! Мы не один год хранили тайну. Владимир Федорович не желал бы огласки и сейчас.

– Тогда вытрите слезы, а когда вернется Рудольф, постарайтесь смотреть на него с сочувствием, но не демонстрируйте свое горе. И, если не трудно, поставьте чайник – вероятно, от травяного чая сыну покойного станет легче.

– Нет, ему следует принять успокоительное, – возразила женщина. – Можете съездить в аптеку?

– Да, пожалуй, прекрасная идея, – согласился я.

Лукерья вынула из сумки бланк рецепта и небольшой замшевый мешочек и пробормотала:

– Жизнь приучила всегда иметь это при себе… Пока ходите за лекарством, заварю травяной чай. Он здесь должен быть, Володя только его пил.

Я спустился во двор, сел в машину, поехал в сторону шоссе и приметил большой супермаркет. Вероятно, там есть и аптека. Покружив некоторое время по округе, я приобрел таблетки и поехал назад. Все заняло у меня чуть меньше часа.

Когда я позвонил в звонок особняка, дверь распахнулась мгновенно.

– Тсс, – прошептала Лукерья, – Рудольф заснул. Посоветовала ему выпить немного коньяка, он не отказался и почти сразу свалился в кровать. Тревожно оставлять его одного.

– Вы правы, – пробормотал я.

– Рудольф мне никогда не нравился, но сейчас жаль его до слез. И сама еле-еле сдерживаюсь, чтобы не завыть в голос. Останусь здесь на ночь. Семья в отъезде, а утром он проснется и, не дай бог, еще что плохое придумает. Лягу в гостевой комнате, она здесь есть. А вы езжайте домой. Что-то подсказывает, что для вас ночь не в своей постели – тяжелое испытание.

– Вы правы, – повторил я.

– Завтра вам позвоню, – пообещала Луша.