Эпоха мертвых. Прорыв

 – У него кроме секретарши, которую он по пять раз в день на рабочем столе пользует, еще лаборантка, и еще горничную сейчас вдруг подбирать взялся. Я такое уже видел раньше, когда тихий и интеллигентный как с цепи срывается.

– Верно, бывает с ними, – усмехнулся Пасечник. – Когда думают, что банк сорвали. На этом и палятся чаще всего. У бандитов ума хватает подчас тихо себя вести, а у этих прет осознание того, что они самые умные и поэтому всех поимели.

– Так точно, – ухмыльнулся Усимов. – Вот и по Домбровскому такая же картина.

– Картину я вижу, – сказал Пасечник, зачем-то передвинув настольные часы. – Ты говори, что сделать хочешь.

– Домбровского трогать нельзя, – начал издалека Усимов. – Бермана тоже, нет реального повода для того, чтобы его, например, в командировку отправить. Так?

– Ну Ваня! – поторопил опера Пасечник. – Докладывать по делу разучился? Экстрактно давай.

– Тимохина надо отправить в командировку. Пусть что-нибудь наладит, сетку например, на новой территории, у города. Или примет готовую работу, вам виднее.

– Это на какой территории? – чуть нахмурился, задумавшись, Пасечник. – На совместном с вояками КП?

– А почему там? – удивился генерал. – Можно загнать его к угольным шахтам, там даже проще.

– Зато из шахт наши уши торчат – подозрительно может быть, – пояснил Усимов. – А КП по военной линии числится, по Салееву. Оттуда подвоха никто не ждет.

– Верно, хотя с Салеевым договариваться придется, – поморщился Пасечник. – И дальше?

– Дальше в подвал и потрошить, – жестко сказал Усимов. – По полной программе, не жалеючи. Это все их работа, и гуманизм будет лишним.

– А потом? Или если мы все же ошиблись?

– Тогда несчастный случай на производстве. Проникновение морфа на охраняемую территорию и нападение на системного администратора. На почве личной неприязни, из хулиганских побуждений. Торжественные похороны, мы все рыдаем.

– Да, так, Александр Васильевич. Или мы еще век будем ждать, пока они проболтаются.

Пасечник задумался. Усимов хотел сделать уже шаг за линию. Генерал верил в то, что все, даже самое тайное, рано или поздно становится явным. И если ситуация повернется так, как предполагает Усимов, то есть от Тимохина придется избавляться, не получив ничего ценного, рано или поздно это вылезет. Пусть случайно, пусть еще как-то, но вылезет. Но вероятность того, что Тимохин с коллегами ни во что не замешан, очень низка. Против нее протестовал весь его опыт многолетней службы, да и мнение муровца Усимова сбрасывать со счетов не стоило, опером он был отличным. Девять против одного, что они получат нужные сведения. Если человека запереть в подвал и начать убеждать, он всегда раскалывается. Всегда.

– Я поговорю с Салеевым, – задумчиво сказал Пасечник.