Если ты осмелишься

Я пила немного, но, возможно, выпила достаточно, чтобы меня стошнило.

— Насколько сильно ты меня хочешь, цветочек? — Он отпускает мой сосок и переходит к другому, и я шиплю, когда он вцепляется в него. Его член упирается в мой клитор, и я вскрикиваю от внезапного и сильного удовольствия. Я чувствую его низкий смешок до самых кончиков пальцев ног.

— Настолько сильно, да?

Он падает на спину рядом со мной и притягивает меня к себе.

— Что? Я думала, ты хочешь…

— Садись мне на гребаное лицо, Вайолет. Сейчас же.

Еще один приказ, который я не осмеливаюсь ослушаться. Даже не мечтала. Тепло разливается между моих ног, когда я оседлаю его грудь.

Его огромные руки хватают меня за задницу и толкают вперед, пока я почти не падаю ему на лицо. Моя киска соприкасается с его ртом, и он облизывает хлопчатобумажные трусики между нами.

Он целует и покусывает, остро ощущая мой чувствительный и ноющий клитор. Мой разум начинает ускользать, и я хватаюсь за спинку кровати, пытаясь привязать себя к этой кровати, к этому моменту, к Уэсу.

За исключением того, что сейчас весь мир вращается, то появляясь, то исчезая.

— Вайолет? — Его голос полон беспокойства, но как будто он говорит сквозь воду.

Теперь я смотрю в потолок, матрас подо мной мягкий, но холодный без его тепла. Его искаженное лицо надо мной, когда его губы снова произносят мое имя.

Последнее, что я вижу перед тем, как мои глаза закрываются.

— Какого хрена ты ей подсунул?

Вайолет теряет сознание у меня на руках. Когда она упала без сознания наверху, она не пошевелилась, сколько раз я ни звал ее по имени или похлопывал по щеке.

Я снова проверяю ее пульс. Медленно, но ровно.

Трей откидывается на спинку дивана со стаканом в руке, ухмыляясь, как гребаный садист.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Я знаю, что ты что-то подсыпал в ее гребаный напиток, Трей.

— Ты намочил свой член до или после того, как она потеряла сознание?

Если бы она не была сейчас в моих объятиях, я бы обеими руками обхватил его за горло.

— В последний раз. Что. Ты. Подсыпал. Ей.

Он пожимает плечами.

— Просто немного депрессанта.

Господи. Он, блядь, накачал ее. Я так и знал.

— Во сколько еще напитков ты подсыпал?

Он закатывает глаза.

— Только в ее, Господи.

Боже, я ничего так не хочу, как уложить его.

— Я, блядь, говорил тебе держаться от нее подальше.

— Тогда тебе не следовало говорить ей приходить сюда, — говорит он. — Я знаю, что она пришла не одна.

Приглашение, которое я отправил Вайолет, было спонтанным. Сообщение, которое я напечатал, пока рыжая щупала мои трицепсы и мурлыкала мне на ухо, сколько бы раз я ни отмахивался от нее. Мне нужна была Вайолет. Мне нужна была она в моих руках, на моем лице, на моем члене.

Но Трей не должен этого знать.