Если ты осмелишься

Я спросила Максвелла, и он сказал, что понятия не имеет, кто такой Уэс Новак. Очевидно, что быть специалистом по английскому языку, который ездит на работу и не посещает никаких спортивных мероприятий, означает не знать о звездном хоккейном капитане, который фактически владеет кампусом. Он также показал мне фотографию своей девушки, с которой, очевидно, познакомился после того, как я ушла с вечеринки с Хлоей в прошлом году.

Таким образом, остается только один человек, который мог рассказать Дину Форрестеру обо мне и Уэсе, и она лжет мне об этом прямо в лицо.

Я стараюсь проводить в библиотеке столько смен, сколько могу, чтобы избежать встречи с ней, и засиживаюсь допоздна за писаниной, пока у меня не начинают расплываться глаза от пристального взгляда на экран ноутбука. Я не писала в таком исступлении уже много лет, даже до смерти Хлои.

Возможно, Уэс был прав. Возможно, он моя муза.

После смены в библиотеке я выхожу на свежий ночной воздух. Я люблю кампус в это время ночи. Тихо и умиротворяюще, если не считать грохочущей музыки из нескольких комнат общежития. Здесь больше никого нет, кроме меня и иногда астрономического клуба.

Я была под кайфом с того дня в бассейне с Уэсом. Когда он трахнул меня так хорошо, что у меня перед глазами засверкали звезды, а после прошептал мне на ухо, что влюбляется в меня.

Я тоже влюбляюсь в него. Я влюблялась.

Я заворачиваю за угол библиотеки, когда тяжелая ладонь хватает меня за руку и прижимает к стене.

Лезвие впивается мне в горло.

Передо мной даже маска не может скрыть ужасающую улыбку Трея.

Я открываю рот, но он рычит:

— Закричи, и я перережу тебе горло.

Нож покачивается, когда я сжимаю губы и пытаюсь проглотить крик обратно.

Он прижимает лезвие прямо к моему подбородку, этот слишком знакомый острый край покалывает мою кожу. Его знакомая маска в нескольких дюймах от моего лица.

— Раздевайся, или я убью тебя.

Слеза скатывается по моей щеке, когда я расстегиваю джинсы и стягиваю их вниз, насколько это возможно, все еще прижимая нож к горлу, прохладный воздух обвевает мои голые ноги.

— Я расскажу об этом Уэсу. — Мои слова звучат на удивление твердо.

— Если ты скажешь ему — если ты кому-нибудь скажешь — я убью его.

Я напрягаюсь. Я хочу разоблачить Трея в его блефе, но это Трей Ламонт. Он не блефует, и я бы ничего не упустила из виду.

Я не могу поверить, что он такой извращенный. Этот психопат.

Он хватает мои руки, рассматривая их, как произведения искусства.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, его смерть будет на твоей совести. Ты уверена, что хочешь, чтобы на тебе было больше крови?

Он уже знает ответ. Знает, как чувство вины за то, что я сделала с Хлоей, парализовало меня, сделало неспособной сопротивляться. Я не могу рисковать, чтобы из-за меня что-нибудь случилось с Уэсом.